– Это как получится.

Спорить с Галкой было бесполезно, спорить она любит. Поэтому я молча направился вверх по течению. Ручей стал глубже, почти по колено, но вода оставалась прозрачной, было видно песчаное дно, жёлтый песок и маленькие белые камешки. Солнечные лучи здесь уже напоминали скорее лазеры, они опускались и резали воздух, отчего в нём плясала бриллиантовая пыль. Темноты было тоже много, она таилась по краям, таяла по центру, пряталась под корягами.

Снова всплеск. Уже ближе, во тьме за ближайшим поворотом, совсем рядом, даже волна прошла.

Вода блестела, вспыхивала ртутными каплями, я присмотрелся – точно по воде плыло серебро. Я зачерпнул воду горстью, в ладони оказались круглые штуки, похожие на конфетти. Не сразу понял, что это чешуя, слишком крупная была и слишком блестела. Иди по чешуйному следу.

Я ещё немного продвинулся. Ручей уходил вправо, я аккуратно заглянул за поворот.

Небольшая отмель или островок, намытый течением. На островке лежала рыбина. Не налим, а… не знаю, в рыбьих породах я не очень, возможно голавль. Явно, что этот голавль водился не в ручье, явно его притащили из реки. Выдра, наверное. Днём сидит в ручье, а по вечерам выбирается на охоту в реку. Хотя как выдра могла вытащить такую огромную рыбу? Рыба на самом деле немалая, не знал, что в Соти до сих пор такие водятся, речной монстр настоящий, метра полтора. Рыба валялась на спине, брюхом вверх.

Пожалуй, выдра не смогла бы притащить такую здоровенную из реки – значит, бобёр. Или бобр, жестокая водная крыса… Бобры вегетарианцы, я вспомнил это совершенно точно, поскольку видел соответствующую передачу. Бобры жрут берёзу и не жрут рыбу. Опять же, вряд ли этот бобр убил эту рыбину в целях самообороны.

Кто-то притащил…

Бульк опять. Рыба поползла в воду. То есть её потянули. Охотник. Я сделал ещё несколько шагов. Сначала мне показалось, что это осьминог. Вокруг головы рыбины шевелился синеватый клубок, точно синяя леска, вернее сеть. Нити, они окружали голову, впивались в кожу, в мясо и волокли.

Рыба вдруг шевельнула хвостом, а потом вдруг выгнулась и попробовала подскочить, и синие нити тут же опутали её до половины. Голавль забился, но с каждым ударом хвоста нити всё сильней врезались в него, проникая внутрь. Рыба успокоилась.

Я стоял и глядел, как рыба постепенно исчезает, опутанная этими волосами. Никакой не бобёр, никакая не ондатра. Нитевик, такое название образовалось у меня в голове. Нитевик, точно.

Это выглядело отвратительно. Рыба шевелила хвостом и плавниками, а голова её уже исчезла в шевелящемся облаке, одна часть её была ещё жива, а другая уже сожрана.