На дороге показался автобус. Лиам вскинул руку, сигналя водителю остановиться. Автобус подъехал, и Лиам зашёл внутрь. Я помахала причудливо искажённому стеклом окошка силуэту и побрела дальше одна. Перед походом в штаб-квартиру надо оставить дома рюкзак и переодеться во что-нибудь попрактичнее.

До Гайд-парка, где я живу, было совсем недалеко, и я ускорила шаг. В зданиях посольств, встречавшихся мне на пути, горел яркий свет. Когда я добралась до парка, народу кругом было совсем немного. Владельцы собак, гуляющие вдоль озера Серпентайн, подняли воротники и натянули поглубже шерстяные шапки, стараясь подставлять холодному ветру с воды как можно меньше незащищённой кожи. Даже собаки поёживались.

Когда я открыла дверь в коттедж смотрителя и переступила порог, навстречу мне выскочил наш кот. Он так энергично потёрся мне о ноги, что чуть не уронил.

Я засмеялась, стараясь сохранить равновесие.

– Оливер, малыш, привет! Скучал по мне?

– Мяу!

– А ведь на самом деле ты скучаешь не по мне, а по ужину, да? – Я посмотрела на часы. Всего половина пятого. – Рановато немного, а? – Я открыла дверь на лестницу и побежала наверх в свою спальню. Оливер не одобрил мои действия. Вслед мне неслось обиженное мяуканье. – Прости! – крикнула я ему. – Если начнёшь перекусывать между едой, совсем растолстеешь.

Мне потребовалось пять минут, чтобы переодеться из школьной формы в чёрные джинсы, чёрный свитер и любимые «мартенсы». После короткого колебания я натянула тёмно-синюю непромокающую куртку с капюшоном. Не мой стиль, но обстоятельства требуют – в туннелях, по которым мне придётся идти, будет грязно и мокро. Ещё пять минут – и я положила в рюкзак к форме для занятий единоборствами мощный налобный фонарик, перчатки, блокнот и ручку. Ключ Гильдии я всегда ношу на цепочке на шее, так что сборы были закончены. Ключ – самое драгоценное, что у меня есть. Он принадлежал моей маме в её бытность агентом Гильдии и открывает входы в подземные туннели по всему Лондону.

Внизу я написала папе записку – на случай, если он придёт домой рано:

«Ушла бегать.

Вернусь к шести».

Пока я прилепляла магнитиком записку к холодильнику, Оливер так и вился у меня под ногами, мяукая и выпрашивая еду. Я всё-таки сжалилась (в конце концов, он мамин кот и у меня к нему слабость) и насыпала ему в миску немного корма.

– Держи вонючую рыбку. – Я плюхнула миску на пол, вышла и трусцой (чтобы записка папе не оказалась враньём) побежала к запертой решётке возле Серпентайна.

Пора в подземелья.

2. Начало

2. Начало

Отперев решётку своим ключом, я проскользнула внутрь. В нос мне ударил запах, больше всего похожий на смесь водорослей с тухлой капустой, но всё же гораздо терпимее, чем в ту пору, когда подземелья заполонили ядовитые водоросли. Приладив на лоб фонарик, я осветила ярким лучом сумрачный неровный подземный ход. Терпеть не могу этот путь к лабиринту туннелей, идущих под всем Лондоном, но это ближайший ко мне вход в подземелье: тут так низко, что мне приходится сгибаться в три погибели. По крайней мере, я уже знала по опыту, что лучше надеть перчатки, а фонарик закрепить на голове.

Скрючившись, я ускорила шаг, стремясь как можно скорее преодолеть узкий коридор и выбраться в пещеру за ним. Но в темноте этот нелёгкий путь всегда казался длиннее, и скоро у меня возникло ощущение, что я никогда оттуда не выберусь. Пару раз мне пришлось остановиться, чтобы помассировать ноющие икры, и в одну из таких остановок на меня вдруг навалилось осознание, где я нахожусь: глубоко под землёй, и совсем никто не знает, что я тут. Пришлось усилием воли заставить себя дышать медленнее и сосредоточиться на цели.

Наконец впереди показалось отверстие, и я, прибавив ходу и выбравшись в пещеру, со стоном потянулась, распрямляя шею и ноги. А потом зашагала к кирпичной стене с почти незаметной высокой железной дверью. Без труда отперев её своим ключом, я шагнула на гостеприимный придверный коврик, защищающий роскошный красный ковёр. Я была в штаб-квартире Гильдии Привратников!

Кабинет профессора, как и множество других кабинетов, расположен в длинном главном коридоре. По дороге к нему я проходила двери с именами других сотрудников и подумала – не в первый раз, – как же много людей работает в этой организации. С большинством агентов и администраторов я ещё не встречалась, но они явно были неотъемлемой частью Гильдии. По сравнению с ними я вдруг почувствовала свою незначительность – неуютное ощущение.

Я постучала в дверь с табличкой «Профессор Д’Оливейра» и услышала отрывистое «Войдите».

Маленькая старая дама (так называла себя сама Дороти Д’Оливейра) оторвала взгляд от документа на столе и приподняла брови:

– Агата? Я не ждала тебя сегодня…

От удивления её карибский акцент всегда делается чуть заметнее. И это единственный признак, хоть сколько-нибудь выдающий её эмоции.

Я кивнула:

– Знаю. Но я надеялась поговорить с вами.

Просто странно, насколько неувереннее я вдруг стала, оказавшись лицом к лицу с профессором! Для такого миниатюрного существа она на удивление внушительна, и очень трудно не нервничать.

– Садись. – Она указала мне на одно из деревянных кресел перед её письменным столом, и я послушно уселась.

– Спасибо… я просто… – я замялась.

– Ты гадала, когда мы наконец поручим тебе долгожданное «первое дело»? – закончила она за меня.

Я кивнула.

– Просто… у меня такое ощущение… – Я набрала в грудь побольше воздуха. – Я уже дважды спасала Лондон, а вы всё ещё никак не доверите мне собственное дело.

Прозвучало это слегка по-детски, но я хотя бы высказалась.

Профессор внимательно посмотрела на меня. Я не могла расшифровать выражение её лица, поэтому уставилась себе на руки. Фиолетовый лак на ногтях облупился, пора обновить. Наконец профессор откинулась на спинку обитого зелёной кожей кресла и сложила руки на коленях:

– Агата, ты ещё очень мала…

– Но я уже не раз доказывала…

Она предостерегающе подняла руку:

– Не перебивай, пожалуйста. Я хотела сказать, что, несмотря на твою юность и относительную неопытность, мне предложили использовать твою помощь в деле, которое я только что получила. Нам сейчас не хватает агентов.

Пожалуйста, пожалуйста, не говорите, что я сама всё испортила своим нытьём, как избалованная капризуля!

– Правда?! – спросила я, затаив дыхание.

Она кивнула:

– Я бы привлекла к расследованию Софию Солоков, но заболела одна наша сотрудница, и Софии придётся взять её дела. Поэтому заняться этим она не сможет. – Профессор взглянула на часы. – Твоего нового напарника сейчас здесь нет. Приходи завтра утром в девять тридцать, я вас познакомлю.

Новый напарник?! От потрясения я заморгала, смахивая слёзы.

– Н-напарник? – пролепетала я. – Я не предполагала, что мне придётся работать с кем-то ещё…

– Именно это я и имела в виду, говоря о твоей юности и неопытности. Тебе будет крайне полезно научиться работать в команде.

Я покраснела.

– Ну, хорошо. Да, я понимаю… – И уже начала было подниматься, как вспомнила про маму – она ведь тоже была агентом Гильдии. И я знала: она погибла вовсе не от столкновения её велосипеда с машиной, как сказала полиция нам с папой семь лет назад. – Профессор?

Она уже снова уткнулась в документ.

– М-м-м?

– А вы больше ничего не слышали о… о том, кто взял мамин архив?

Она подняла голову:

– Нет, Агата, не слышала. Я очень надеялась, что к этому времени у нас уже будут хоть какие-то ответы. Неприятно осознавать, что Гильдия настолько уязвима, что может пропасть целое личное дело. И очень неприятно, что не можешь доверять своим же людям… – Она резко оборвала фразу, как будто поняла, что сказала лишнее. – Но над поисками пропавшего архива твоей матери работают лучшие агенты. Обещаю, как только мы получим хоть какую-то информацию, ты будешь среди первых, кто об этом услышит.

– Спасибо, – сказала я. – Всего хорошего, профессор.

– Всего хорошего, Агата. Значит, завтра в девять тридцать.

– Да, до завтра.

Я вышла из отсека с кабинетами в главный коридор, откуда можно попасть в любую часть Лондона. Я глянула на часы. Всего без четверти пять. Вчера я не попала на тренировку по кунг-фу и решила сейчас зайти в додзё – зал, где я учусь под руководством моего сифу (господин учитель), мистера Чжана.

Отсюда до Сохо совсем недалеко, и я припустила бегом по туннелям – отчасти для разогрева перед тренировкой, а отчасти ради данного папе обещания. На бегу я вспоминала тот день, когда меня приняли в Гильдию и я узнала, что личное дело мамы пропало из архивов. Я верила, что, узнав, какие дела она расследовала, наконец получу хоть какие-то ответы – но без личного дела вся эта информация была утеряна…

Я вытерла выступившие на глазах злые слёзы и постаралась выровнять дыхание, черпая силу в мерно работающих лёгких и сердце. «Я выясню! Выясню!» – думала я в такт стуку подошв по полу.

Когда я поднялась на поверхность, у двери ресторанчика «Чёрный бамбук» меня встретила внучка мистера Чжана:

– Привет, Агата!

– Привет, Баи! Твой дедушка занят? Я надеялась позаниматься.

– Он внизу. У тебя ги с собой? – Она имела в виду мою белую форму для занятий – тунику и штаны.

Я помахала рюкзаком:

– Всегда.

Переодевшись в маленькой комнатке в глубине ресторана, я положила аккуратно сложенную одежду на стул. На стенке в рамочке висел китайский иероглиф, обозначающий блюдо под названием «лапша бян-бян». Я несколько секунд разглядывала его. Этот иероглиф знаменит сложностью в написании – даже мне, с моей почти фотографической памятью, запомнить каждую загогулину на нём сложновато.