– Сифу, – поклонилась я, когда вошла в комнату, где меня уже ждал учитель.
– Покажи-ка новые ката, которым я тебя учил, – кивнул мне мистер Чжан.
Изо всех сил сосредоточившись и стараясь держать центр тяжести пониже, я проделала комплекс упражнений – повороты, выпады, удары в воздух руками и ногами.
– Хорошо, – похвалил он. – Очень хорошо. Ты демонстрируешь заметный прогресс. Мы ещё сделаем из тебя мастера.
– Спасибо, сифу, – сказала я, наклоняя голову.
Он велел мне поработать над разными движениями, а потом поколотить грушу.
– Концентрация! – кричал он. – Когда твой разум отвлекается, ты теряешь жизненно необходимое равновесие духа и тела.
– Да, сифу.
Мы занимались, пока я окончательно не запыхалась. Я посмотрела на часы. Половина шестого. Чтобы сдержать обещание и вернуться в коттедж к шести, надо торопиться. Поблагодарив мистера Чжана, я бегом рванула наверх переодеваться, а потом крикнула «до свидания» ему и Баи.
Всю дорогу домой я бежала. Просто удивительно, насколько улучшилась моя физическая форма после того, как я начала регулярно упражняться. Я неслась мимо витрин на Оксфорд-стрит, которые уже сияли рождественским убранством. Трудно было не останавливаться на каждом шагу, чтобы поглазеть.
«Концентрация и равновесие», – вспомнила я уроки мистера Чжана.
Я невольно гадала, кем окажется мой новый напарник в Гильдии. А вдруг таким же, как София – и будет так же командовать и придираться на каждом шагу?
Вернувшись домой и пройдя по следу грязных предметов по всему коридору – сапоги, свитер и садовые перчатки, – я нашла папу на кухне. Он готовил ужин. Оливер снова приветствовал меня, при этом громко урчал и тёрся мне о ноги.
– Привет, па!
– Привет, Агги. Как пробежка?
– Прекрасно. – Я поёжилась. – А как тебе работалось на свежем воздухе, ничего?
– Ой, ну ты же меня знаешь, мне холод нипочём. А когда стемнело, мы перешли в оранжереи. Если опять будет омлет, нормально?
– Отлично. Хочешь, я приготовлю?
– Не, я уже начал. Беги в душ.
– Ага. Разжечь потом огонь в гостиной?
– Отличный план, – одобрил он. – Давай там и поужинаем – в тепле и уюте.
Когда я помылась, Оливер отправился вместе со мной в гостиную и составил мне компанию, пока я разводила огонь в крохотной печке. Папа научил меня, как правильно разжигать – взять на растопку старую газету и подождать, пока разгорится как следует. На этой стадии важно держать дверцу открытой. А потом, когда заполыхает, потихоньку подкладывать поленья – но не слишком большие и не слишком много, чтобы не задушить огонь. Когда хорошо разгорится, дверцу можно за крыть.
– Ну вот, – сказала я Оливеру, усевшись на диване и накрыв ноги флисовым пледиком. – Так-то лучше, правда?
В его мурлыканье добавилось децибелов. Запрыгнув ко мне на колени, он немножко покружился на месте, выбирая удобное положение, и свернулся калачиком, вибрируя всем телом от удовольствия. Я читала, что когда гладишь кошку или собаку, это способствует понижению давления и частоты сердцебиения. Самой мне, конечно, ещё рано волноваться на этот счёт, но и просто проводить руками по гладкой шёрстке Оливера очень успокаивает.
Папа принёс ужин. Я ела очень аккуратно, держа тарелку почти у самого подбородка, чтобы не уронить горячую еду на кота. У меня омлет был с чеддером и печёными бобами – моё любимое сочетание.
– И как экскурсия? – спросил папа.
– Спасибо, интересная.
Он приподнял бровь:
– А мне казалось, ты считаешь вашу учительницу – миссис Шелдон… Шелби? – занудой.
– Шелли.
– Как поэт?
– Ага. Да она и правда зануда. Но картины потрясающие, и ещё там был один парень, который очень много знает про живопись.
– Правда? Но не больше же, чем ты?
– Ну, может, самую чуточку побольше… – Я ухмыльнулась. – Правда, знаешь, так чудно: из-за выставки Ван Гога «Подсолнухи» перевесили на новое место, и там они смотрятся по-другому.
Папа отпил воды.
– В чём именно по-другому?
– Бледнее… или ярче. – Я вздохнула. – Трудно объяснить. Но Артур по этому поводу ничего не сказал.
– Артур? Тот молодой человек?
Я кивнула:
– Он тоже очень любит эту картину. Очень интересно, как можно поменять восприятие картины, просто-напросто перевесив её на новое место, да? – Папа внимательно слушал и кивал. – А как там ваши черенки?
– Пока отлично, спасибо. Сегодня мы рассаживали тис – а то ему уже тесно.
– Тис, – повторила я, закрывая глаза и сверяясь с внутренним каталогом. –
– Молодец. Хотя в наши дни идут интереснейшие дебаты о причинах, почему его принято сажать на кладбищах…
Я отключилась. Ужасная привычка, но я совершенно не могу сосредоточиться на папиных садоводческих лекциях. Вот и сейчас я мысленно унеслась в завтрашнее утро, когда узнаю, кто мой новый напарник. Ну, хуже Софии быть не может, рассудила я. Но всё равно мысль о необходимости работать с совершенно незнакомым человеком очень действовала на нервы. Не так я представляла себе своё первое расследование.
– Ну вот теперь ты в курсе, – жизнерадостно закончил папа. – В смысле в курсе дебатов вокруг тиса.
– Здорово, пап. – Я соскребла с тарелки остатки томатного соуса и отложила вилку. – Слушай, у меня домашка… – Мне не пришлось договаривать фразу.
– Конечно. Я помою посуду. – Папа по мере сил изобразил французский акцент: – В конце концов, если не упражнять маленькие серые клеточки, они ржавеют.
– Это ты мне будешь Пуаро цитировать?! Да ещё перевирая?!
– Эй! Не одной же тебе все радости жизни?
Тут он был прав.
– Спасибо за чай – и что посуду помоешь.
Я встала, поцеловала папу в щёку и отправилась в свою спальню на чердаке.
Сидя за письменным столом и таращась на листок с заданием по математике, я поняла, что цифры у меня перед глазами начинают расплываться. Я повернулась в кресле и посмотрела на стопку красных записных книжек на верхней полке. Там содержалась вся информация о маминой гибели, которую мне удалось собрать за эти годы. Я не верила, что мама погибла в аварии, но так и не сумела выяснить, что с ней случилось. Как будто всякий раз, как я пыталась узнать, меня отбрасывали назад.
Дело в том, что моя мама – Клара Фрикс – была агентом Гильдии Привратников задолго до того, как я услышала это название. Я рассчитывала, что, вступив в Гильдию, получу доступ к её личному делу и выясню, над чем именно она работала перед тем, как погибла.
Мне вспомнился тот летний день, когда профессор Д’Оливейра и София взяли меня в архив Гильдии, но там выяснилось, что из папок, хранящихся под именем моей мамы, вытащили все документы, а на их место положили чистую бумагу.
Усилием воли прогнав печальные воспоминания, я вернулась к заданию по математике. Я в ней неплохо смыслю – хотя с Лиамом, конечно, не сравнить. Много времени на выполнение задания мне не потребовалось. Удовлетворённо вздохнув, я запихнула задачник обратно в рюкзак.
Я вышла из-за стола и легла на кровать. В комнате было холодно, из окон дуло, и я забралась под одеяло. Отсюда мне были отлично видны все таблицы и прочий хлам, определяющий, что комната принадлежит мне. Карта Лондона, бюст королевы Виктории, прекрасно изданные томики детективных романов и рассказов Агаты Кристи в твёрдых обложках. А ещё – два стеллажа с коллекцией одежды и аксессуаров, часть которых очень полезна для маскировки во время расследований.
Переодеваясь перед сном, я посмотрела на фотографию рядом с кроватью. На ней была изображена мама на велосипеде. Стоит, одной ногой опираясь на землю, чтобы не потерять равновесия.
– Я выясню, что с тобой случилось, мам, – пообещала я ей в тысячный раз. Но я говорила совершенно всерьёз – я не успокоюсь, пока не найду ответы на все вопросы. Перед тем как заснуть, я рассказала ей про Артура – и как его завораживает текстура полотен Ван Гога. Приятно встретить человека, который разделяет мою страсть к прекрасному и не считает чокнутой из-за пылкой любви к «Подсолнухам». – Спокойной ночи, мама, – сказала я, выключая свет.
3. Введение
3. Введение
В среду утром я вскочила с кровати по звонку будильника. Сны мои были полны образов самых разных потенциальных напарников: от тщедушного старичка до высокомерной зазнайки Гермионы Грейнджер – и даже инспектора Гаджета. Затуманенному сном мозгу потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что это всё не на самом деле.
Всунув ноги в клетчатые старомодные шлёпанцы и набросив халат, я побрела вниз.
Папа уже встал и торопливо закидывал в рот кукурузные хлопья, как будто не ел уже несколько дней.
– Доброе утро, – поздоровался он жизнерадостно с набитым ртом.
– Доброе утро.
Я села за стол и потянулась за пачкой хлопьев.
– Какие планы на сегодня? – спросил он поддразнивающе.
– Ну, подумывала в школу сходить…
– М-м-м, почему бы и нет? – подыграл он. – И, может, попытаться не сбегать ни на какие расследования?
– Ну, если ничего не подвернётся…
Он покачал головой:
– Безнадёжный случай. – Но сам улыбался.
Покончив с завтраком, я побежала наверх чистить зубы и переодеваться в школьную форму. По моим прикидкам, мне должно было хватить времени, чтобы отметиться на перекличке перед тем, как найти способ удрать. Обмотав шею цветастым шарфом и напялив красный берет, я влезла в пальто. И тут меня осенило, как именно удрать из школы. Я быстро нашла и сунула в рюкзак всё необходимое.