Тем временем от архиепископа пришло указание запретить ему исповедоваться и любое общение; это было самым тяжелым испытанием.

Церковный трибунал должен знать обо всем происходящем в человеческой душе и судить об этом по поведению тела. Поэтому важно было знать, посредством какого расстройства органов чувств сатана проникает в человеческое существо.

Чтобы спасти свою душу, Генриет говорил первым. Он подробно рассказал, как около восьми лет назад наткнулся на труды Светония и Тацита в библиотеке дяди Жиля. По указанию Жиля, которому тогда стало очень скучно, Генриет читал вслух своему хозяину, переводя с латыни, о преступлениях Тиберия, Калигулы и других цезарей. Именно той ночью кровь быстрее заструилась по венам маршала, было найдено несколько жертв и осуществлены первые сексуальные преступления. После этого он доверился своему кузену де Силле и его другу Роже де Брикевиллю. В тот год было убито 120 детей. Генриет повторил то, о чем уже сказал: во всем виновато чтение.

Чтобы осудить Жиля раз и навсегда, инквизиция искала такое преступление, для которого не существует возможности божественного милосердия. Этот язычник, погрязший в грехах римских цезарей, был не совсем тем объектом, который нужен для суда, связанного с колдовством. Поэтому Генриет, на французском и иногда на латыни, давал свои показания, стоя под распятием. Из них следовало, что его хозяин был человеком чувственным и слегка театральным. Выходя из большой комнаты после совершенного преступления, он ступал величаво и торжественно, словно играл на сцене. Тем временем все, кто находился вне комнаты, вряд ли подозревали о телах, в последних судорогах бьющихся по углам, и едва ли слышали слабые стоны, поскольку в самом начале детям затыкали рты, чтобы не слышать их плач. И после того как Жиль в самый последний момент делал разрез на шее мальчика, чтобы тот стал «спокойней», а скорее чтобы насладиться его предсмертными конвульсиями, слуги уносили тело, чтобы их господин мог без промедления броситься в постель и предаться молитвам. Еще, если верить показаниям Генриета, слишком долго свисали с больших крючков по углам комнаты. Даже таким образом Жиль де Рэ получал удовольствие. Когда все было кончено, они относили тела вниз, отделяли головы и показывали их хозяину, чтобы тот оценил, достаточно ли они хороши. Иногда его охватывала дьявольская ярость и он требовал множество детей, над которыми вначале издевался самым чудовищным образом, а потом убивал. Он привык купаться в крови, вскрывая свои жертвы и ложась между ними. Иногда он опускался на колени перед горящими телами и смотрел в лица, освещенные лижущими их языками пламени. Он любил созерцать гниющие головы, которые были засолены в сундуках, «самые красивые, чтобы сохранить их подольше», и целовать их в губы. Эти ужасные заготовки осуществлял Пуату.