Трагический реквием последовал за «De Profunds». Жиль поцеловал Пуату и Генриета, сказав: «Нет такого греха, которого бы господь не мог простить, если человек, просящий об этом, действительно раскаивается. Смерть — это всего лишь немного боли». Затем он откинул капюшон, поцеловал распятие и начал произносить слова последней молитвы. Палач набросил петлю, Жиль поднялся с его помощью на помост, и палач коснулся горящим факелом хвороста. Помост просел и Жиль де Рэ повис; языки пламени лизали его тело, качающееся на крепкой веревке. После протяжного звона кафедральных колоколов толпа, наблюдающая сцену искупления, затянула «Dies ігае».

Шесть женщин, закутанных в белое, и шесть сестер — кармелиток двигались через коленопреклоненную толпу, неся гроб. Одна из женщин была мадам де Рэ; остальные принадлежали к самым известным бретонским фамилиям. Палач обрезал веревку. Тело упало в железный ящик, приготовленный заранее, и это сооружение было извлечено из пламени, прежде чем тело успело загореться, согласно приговору трибунала.

Шесть женщин в белом низко склонились и схватили шесть поручней гроба. Труп, только слегка обуглившийся, с рыжими волосами и черной бородой, казалось, внимательно смотрел мертвыми глазами в серо-голубое небо. Пение затихло. Женщина, стоявшая во главе, отдала приказ, и они медленно двинулись со своей ношей в монастырь кармелиток в Нанте.

До самого конца Жиль де Рэ был вежлив, изящен и лиричен. Пропитанное смертью дуновение ветра окутало тополя и ивы, пляшущие языки пламени и струилось по поверхности воды. Воздух был насыщен колокольным звоном и пением. Он был чувственным, развратным, переполненным волнами садизма; он был глубоко привязан к этой жизни, наслаждался, совершал преступления, раскаивался. Но нельзя сказать, что это не был его собственный выбор; скорее наоборот, у этого вампира все планировалось очень тщательно. В его поведении не было ничего беспричинного, случайного; и самые страшные преступления сохранили следы разумного и обдуманного выбора — что самое чудовищное и до сегодняшнего дня необъяснимое явление…

Заключенные, по настойчивому желанию маршала, были казнены одновременно. Тела были спущены с виселиц, и через несколько мгновений запылал костер. Но когда пламя пережгло веревку, на которой был подвешен Жиль, некоторые знатные дамы заставили оттащить тело из огня. Остальные тела были сожжены, их прах развеян по ветру. Труп маршала, однако, был похоронен, как полагается, на территории кармелитской церкви недалеко от места свершения возмездия. Так закончилась жизнь одного из самых экстраординарных преступников в истории колдовства.