Жизнь в центре такого водоворота была сущим адом для трансильванских крестьян, целиком зависящих от своих земельных наделов. Эпидемии, зарождавшиеся здесь, с быстротой курьерского поезда распространялись по округе и опустошали целые города. Эти страшные события только усиливали веру в вампиров, на которых часто возлагали ответственность за любую смерть.

Беспомощные перед лицом эпидемий, жители закапывали покойников немедленно после смерти, к сожалению, нередко до того, как человек умер и пребывал в состоянии каталепсии, при которой дыхание может прерываться. Несчастные жертвы просыпались в могилах и пытались выбраться наружу. Позднее грабители или обычные жители, встревоженные мыслями о том, что похороненными могут оказаться вампиры, выкапывали их и с ужасом обнаруживали скрюченные тела тех, кто безуспешно пытался выбраться из могильного плена.

Зная уровень образования тех людей, нетрудно предположить, какой ужас охватывал их, когда они вскрывали захоронение и видели кровь под ногтями или в разинутом в последнем крике рту трупа. И, конечно же, становилось ясно, что открыт очередной вампир. А уж если гроб открывали, как говорится, вовремя, когда тело еще подавало призраки жизни, все показатели вампиризма были налицо, и кол, воткнутый в грудь, клал конец всем мучениям несчастного.

Считалось, что полнокровный человек может быстрее оказаться жертвой вампира и сам превратиться в такового, ибо укус влечет за собой обращение (как в случаях с бешеными собаками], но в европейском фольклоре сохранились предания, что некоторые люди проявляли большую склонность к вампиризму, чем другие. К тем, кто жил на дне общества, всегда относились с подозрением, и именно их подозревали в возвращении из могилы. Еще подозревали рыжих, родившихся в «сорочке» младенцев, появившихся на свет в рождество и вообще всех, родившихся при необычных обстоятельствах, или чье поведение было отлично от общепринятого, например, с заячьей губой, деформацией черепа или конечностей. В Греции, где люди в основном темноглазые, те, кто с голубыми глазами считаются вампирами. Самоубийцы были первыми кандидатами на возрождение в качестве кровососов, потому как их отлучила от себя церковь.

Греческая ортодоксальная церковь распространяла поверье, что тело того, кто отлучен от церкви, не разлагается после смерти до тех пор, пока ему не будет даровано отпущение грехов (в противовес римской католической церкви, чья доктрина утверждала что хранятся от гниения только освященные тела].

Вера греков в вампиров — их называли вриколкас — была так сильна, что в XIX веке тела усопших выкапывали через три года, чтобы удостовериться, что они обратились в прах. Греки верили, что вриколкас на самом деле не духи умерших, а дьявольские духи, поселяющиеся в теле, когда душа отлетает. Традиционная вера в вриколкас настолько сильна на острове Санторин, где вулканическая пыль сохраняет тела нетронутыми, что у греков есть поговорка «послать вампира на Санторин» сродни английской «отправить уголь в Нью-Касл» — метафора излишнего рвения.