Уже латунные гильзы, идентифицированные в 1943 г. фирмой Геншов как произведенные до 1931 г., были сильно корродированы^[1044]. Более того, в немецком отчете гильзы описаны следующим образом: «Большинство гильз, однако, были покрыты сульфидом и ярь-медянкой на поверхности, а в некоторых местах и довольно крепко приставшими песчаными корками, пронизанными ярь-медянкой»^[1045]. Это также объясняет черно-белую фотографию с корродированной гильзой из немецкого отчета, на которую указывают отрицатели как на якобы стальную, которая, однако, подходит и под описание выше.

Вышеперечисленные данные о гильзах относятся к 1943 г. Ожидать, что в 1991 г. и позже ситуация с коррозией была бы лучше, очевидно, нельзя.

Таким образом, никаких доказательств того, что найденные гильзы произведены позже 1940 г., нет^[1046].

Закрывая этот вопрос, стоит отметить, что комиссия Бурденко интересовалась вопросом о калибре оружия, как показывают материалы, находящиеся в ее фонде, но этот пункт не вошел в итоговое сообщение. При этом она непременно включила бы его, если бы считала доказательным. Между тем находка полностью и подробно описывается в немецком отчете, причем подбросить гильзы от наганов в могилы вообще не представляло бы труда для немцев, но они не пошли на такую выгодную с пропагандистской точки зрения фальсификацию.

Аргументы о нетипичности расстрела, катынских свидетелях и критика немецкой эксгумации

Аргументы о нетипичности расстрела, катынских свидетелях и критика немецкой эксгумации

Нетипичность расстрела

Отрицатели указывают на якобы нетипичность катынского расстрела по сравнению с другими операциями НКВД: здесь не только широкое использование иностранного оружия, но и якобы чересчур упорядоченное расположение трупов в могилах, и то, что на трупах сохранилась одежда и идентифицирующие бумаги.

Стоит заметить, что по своей массовости за относительно короткое время, по «плотности» убийств катынский комплекс изначально нетипичен для НКВД даже по сравнению с массовыми казнями 1937–1938 гг. (отдельные команды палачей достигали такой «производительности», но именно типичным это не было). Удивительной была бы, скорее, полная «типичность» сопутствующих расстрелу обстоятельств. Все указанные признаки прекрасно объясняются именно необходимостью убить огромное число людей в сжатые сроки.

Использование иностранного оружия, наиболее вероятно, связано именно с пониманием исполнителями масштаба предстоящей им задачи, как уже указано выше (при этом доступность иностранных пистолетов для сотрудников НКВД резко возросла по сравнению с 1930 гг. за счет его захвата на польских территориях).