В доме крик, плач истерический. Почтальон долго была у нас. Прибежали соседи, все, кто знал нас, пришли и эвакуированные Лоткины, Жорде, Полина Андреевна, Башмачников из станции Дно^[1437]… Прибежала Клавдия Кулагина. Это было траурное посещение. Слов нет, чтобы описать. Все было плохо, скорбно и страшно. Надежда у меня ушла. Всем нам в эти скорбные дни казалось, что всем мы тоже больше не живем. Я не мог представить, что больше мы никаких известий о самом дорогом человеке — моем брате — не будем иметь. Мне, маме, папе казалось, что все кончено… Наступили траурные дни скорби. Я повесил на гвоздик на стене все одежду (форму рабочегвардейца) брата и фуражку. На доске у стенки разложил его письма. Зажгли коптилку с керосиновым фитилем. Я доливал керосин, так она горела 10 дней. Папа молился, читал Кадиш ^[1438]. Мама, как только оставалась одна, разговаривала с собой. Трагедия была страшная. Так мы, кроме расстрелянных немцами родных, о которых узнали позже, потеряли и моего брата Алика.

Друзья. Комсомол. Фосфор горит. «Пришлось ругаться». Пугач как лекарство от антисемитизма

Друзья. Комсомол. Фосфор горит. «Пришлось ругаться». Пугач как лекарство от антисемитизма

Война продолжалась и проглатывала людские жизни беспощадно. В село Крутец продолжали приходить похоронки. В армию призвали всех от 18 до 50 лет. Работали женщины и дети. И моего папу вызвали в военкомат для определения пригодности к армии. Но ему было уже 53 года — вероятно, поэтому не взяли. Это было чудо от Всевышнего.

Я подружился с местными ребятами, которые тоже работали на спичечном производстве. Всем им было по 14 лет, как и мне. Это были Леня Минеев, Леня Варгин, Валя Берлова и Женя Губанова. С Леней Варгиным, у которого отца убили на фронте, мы так сдружились, что он часто приходил ночевать к нам домой. Валя Берлова и Женя Губанова стали моими подругами по вечерней школе.

План поставок спичек по военному заказу мы постоянно перевыполняли, и спички стали поступать в сельпо для местного населения. В январе 1943 г[ода] меня в райкоме комсомола приняли в ВЛКСМ. Первый секретарь Елена Митина поздравила и вручила валенки, новые штаны, рубашку и даже ремень. При вручении этих вещей она сказала, что я в таком возрасте выполняю важную для победы работу.

Мне хотелось, чтобы эти слова слышал мой брат Алик, но увы. Меня сфотографировали на районную Доску Почета.

Вернулся я обратно в Крутец, вскоре меня уже официально назначили бригадиром. Я перешел в 7 класс вечерней школы и уже стал хорошо писать по-русски.