«Я принес вам мир», — что-то в этом духе, помнится, произнес генерал Лебедь после подписания договоренности с Масхадовым. И люди знающие вздрогнули, пораженные странноватым совпадением этих слов с известной фразой Чемберлена после мюнхенской сделки, ставшей прологом ко второй мировой войне. О принесенном мире говорили творцы разд орских соглашений. Но чем больше они говорили, тем меньше им верили.

Данные зондажа центра убеждали: податься на посулы мира смог лишь один нынешний россиянин из пяти. Да и то немалое количество этих поверивших в прекращение кровопролития россиян сочли своим долгом особо приписать к социологической анкете дополнительные комментарии, суть которых такова: «Настоящего мира, конечно, нет, но хотя бы уменьшилась массовая гибель наших ребят. А что в будущем, неизвестно».

Иначе говоря, позитивное восприятие нынешней ситуации на чеченском фронте имело вполне жестокую и определенную границу. Они скорее следствие глубокой народной усталости, нежели согласия с политикой Кремля: только бы передохнуть, только бы — хоть ненадолго — спрятаться от душу выматывающих негативных эмоций.

Наверное, на эту усталость в значительной степени и рассчитывали авторы чеченского позора в России: мол, русского мужика так удалось замордовать, что ему уже ни до чего: он сам себе в такой замоте смертный приговор одобрит…

И все-таки, как видим, в такую морально-политическую западню попались немногие. К тому же даже их подавляющее большинство приемлет все нынешнее «миротворчество» властей лишь как средство спасти своих ребят. И вовсе не собирались расценивать его в качестве некоего «отпущения грехов той самой «чеченской стороне».

Согласиться с тем, что наконец-то оказалась официально признанной победа «гордого и свободолюбивого» чеченского народа над русскими, российскими «имперскими поползновениями», были способны всего 2–3 процента россиян. Иначе говоря, лишь один из двенадцати тех респондентов, что поверили было, будто договоренность с сепаратистами дала стране мир…»

— Смотри, сынок, какие нелепые исследования проведены в разделе «Лебедь и его дело», — вставил Иван Михайлович.

— Что там? — наклонился к отцу Игорь.

— Да разве этого заслуживает Лебедь? — отец зло сплюнул, покачал головой. — Вот что подтасовывают аналитики:

«При подписании раздорских соглашений сепаратисты не уставали подчеркивать роль генерала Лебедя в своей победе, явно унижая нового секретаря Совбеза Рыбкина. Что ж, это вполне понятно. Для них генерал — это человек, которым первым из официальных лиц исполнительной власти России согласился на отпуск Чечни.