Жители Львова и окрестностей бросились на оставляемые военными объекты, стремясь запастись какими-либо полезными в хозяйстве вещами. Во время пожара на станции люди почти из огня вытягивали мешки с мукой и овсом, большим спросом пользовались дрова, которые мешками вывозили с места пожара. Из канцелярий и залов ожидания вокзала толпа растащила столы, кресла, зеркала и картины. Разграбили также библиотеку железнодорожников, откуда унесли все книги.

Во второй половине дня начали гореть железнодорожные мастерские со стороны улицы На Блоне. Отсюда выносили предметы из меди и латуни, инструменты и электрическое оснащение.

Пожар полностью уничтожил расположенное возле вокзала большое здание почты и перекинулся на стоящий рядом с ним четырехэтажный дом, где жили железнодорожные и почтовые чиновники. В этом доме сгорело все деревянное, а также вещи тех жильцов, которые в августе предыдущего года покинули Львов, оставляя без присмотра свои квартиры. Во время пожара грабители выносили из огня некоторые предметы. Нашлись даже четверо таких грабителей, которые с третьего этажа с риском для жизни вынесли пианино. Снеся его вниз, они начали между собой драку за обладание этой добычей. Драка закончилась уничтожением пианино – его разбили на мелкие куски.

Вандализму толпы подверглась и цветочная клумба перед главным вокзалом, на которой вырвали все цветы с корнями.

Конец грабежам положила полевая жандармерия, которая явилась вечером.

Толпы людей – мужчин, женщин и детей устремились также на Цитадель, откуда ушли русские войска. Забирали все, что там оставалось: поленья дров, топоры, ранцы, пустые бочки и т. д. Люди тянулись целыми процессиями, унося с собой различные вещи. Комичный вид представляла какая-то дама в шелковой блузке, с большой шляпой на голове, уносившая несколько веников. Ее появление вызвало в толпе веселье и возгласы “виват!”

Русские солдаты не препятствовали людям забирать вещи из оставляемых складов и заведений. Во время пожара на главном вокзале солдаты сами приглашали людей брать, пока возможно, мешки с мукой, сушеную рыбу, консервы, топливо.

В некоторых местах города (на Зофиювке, на Гродецком, ул. Казимировской, на Жолкевском и др.) толпы бросились на шинки, начали их разбивать и грабить водку.

Как отмечала газета “Dziennik Polski”: «Отвращение охватывало человека, когда смотрел на эти разнузданные толпы, врывающиеся в шинки, откуда в кувшинах, графинах и бутылках выносили отраву алкоголь, а боль пронизывала сердце, когда среди этой грабящей и крадущей толпы можно было видеть также 8 и 10 летних детей, даже очень чисто и прилично одетых. Что из этих детей вырастет, и какие это у них родители, что такое позволяют?»