Так, дискурсивные битвы «Поединка» превращаются в одностороннее утверждение позиции, лоббируемой ведущим, и в откровенную дискриминацию альтернативной позиции (как и спикера, ее выражающего). Все это обставляется эффектами медийного фурора, призванного породить антагонистические страсти скорее, чем активизировать логику аргументации. Один из наиболее одиозных примеров такого способа ведения ток-шоу – выпуск телепередачи от 8.10.2015, где на подиуме столкнулись независимый американский журналист Майкл Бом и российский политический деятель, член фракции «Справедливая Россия» Семен Багдасаров. Передача была посвящена взаимоотношениям России и Америки в сирийском конфликте.

Аргументативной эту дискуссию назвать довольно сложно, поскольку позиция ведущего была, очевидно, на стороне официальной России, а сам ход дискуссии определялся ключевой эмоцией агрессии и презрения в сторону Америки. Помимо того, что оппоненты изначально не приветствуют друг друга, выходя на подиум, что является необходимой предпосылкой выражения взаимного уважения и политического признания[1418], ведущий не стремился артикулировать их позиции как равноценные и отнестись равно уважительно к обоим спикерам. Так, с первого слова дискуссии им был задан тон уничижительного пренебрежения ко всему, что говорит Бом. После первой реплики Бома, обращаясь к Багдасарову, Соловьев сказал: «Семен Аркадьевич, объясните юноше (в чем он не прав. – Т. В.)», что сразу обозначило одного спикера как солидного эксперта, а другого как не стоящего внимания глупца, позиция которого нелепа и смехотворна. Чуть позже в комментарии зрителям Соловьев сказал: «Ну, я уже достаточно поиздевался над Майклом», что охарактеризовало его стиль самовыражения и задало образец отношения к происходящему телезрителей. Очевидно, Бом был приглашен в студию не для того, чтобы выразить мнение американской стороны на сирийский конфликт, а для того, чтобы подвергнуть это мнение публичной фрустрации.

Так, самим ведущим были использованы приемы психологического давления на Бома: уничижительными и провокационными интонациями, большим количеством цифр, громкостью и скоростью произносимой речи, риторическими оборотами. Российский спикер говорил намного быстрее, громче, с большим напором, чем мог американский, при попытке Бома возразить одергивал его, допуская многочисленные оскорбления в личный адрес, которые ведущий не только не пресекал, но и поощрял. Таким образом, притом что приглашаемые на публичные дебаты иностранцы в большинстве своем прекрасно владеют русским языком и виртуозно пользуются им[1419], носитель и неноситель языка всегда будут в очевидно неравных позициях[1420].