Для многих представительниц либерального феминизма начала XX века материнские роли также занимали второстепенное место. Анализ женских нарративов конца XIX – начала XX века показал, что среди образованных женщин появлялись те, кто исключал деторождение из собственных жизненных стратегий[1427].

Данный феномен давно привлекает внимание западных исследователей. В частности, К. Бинсвангер изучала материнскую тему в работах М. Цветаевой, Э. Шоре пыталась понять причины резкого неприятия деторождения Л. Д. Менделеевой-Блок[1428]. Однако пренебрежительное отношение к материнству и даже отказ от него демонстрировали не только известные россиянки. Это явление выходило далеко за рамки литературной богемы. К. Г. Юнг считал, что отрицание материнства для женщины, несмотря на всю противоречивость этого акта природе, является одним из древнейших «архетипов материнства»[1429].

Согласно подходу социального конструирования гендера, нет исключительно женских или мужских ролей – общество создает определенные запросы и стереотипы в отношении «мужского» и «женского» поведения. В пореформенной России происходил процесс трансформации существовавшей гендерной системы: либерализация, женская эмансипация, радикализация российского общества наносили существенный удар по традиционным женским ролям – жены и матери. Впервые в мужских «текстах» в рамках «женского вопроса» (Н. Г. Чернышевский, Н. В. Щелгунов, М. И. Михайлов, Н. И. Пирогов) были озвучены идеи о новых горизонтах для представительниц женского пола и соответственно стали пересматриваться их биологические функции, связанные с замужеством и материнством.

Популярная в то время, а ныне известная только узкому кругу специалистов писательница Н. Д. Хвощинская в повести «Пансионерка» (1860) подробно описала жизненный путь своей героини Леленьки[1430], поднявшейся от обычных интересов провинциальной барышни (беспечной, нацеленной на замужество) до стремления к новым горизонтам – образованию, социальной активности. Леленька порывает с традиционными семейными ценностями, навсегда отрекаясь от своего биологического предназначения. Примечательно, что поиск новой женской идентичности в этом произведении и ряде других начинался с отрицания героиней собственной семьи, а стремление самоутвердиться реализовывалось вне семейно-ролевых функций.

Либерально настроенные феминистки Н. В. Стасова, М. В. Трубникова считали правильным посвятить себя личному совершенствованию, борьбе за женские права, а не отдаться служению семье и детям. Многие из них оставались бездетными, либо ограничивались рождением одного-двоих детей.