Наши нынешние державники называют себя «православными людьми», считают себя христианами, но им абсолютно наплевать, что наше социалистическое великодержавие стоило народам Восточной Европы сотней тысяч человеческих жизней, загубленных в машине коммунистических репрессий.

И слушая выступления представителей стран Восточной Европы на конференции в Братиславе, я еще раз осознал, что различие между нынешними русскими и нынешними поляками, венграми, чехами проявляется прежде всего в отношении к насилию государства. Для них, наших соседей, государство, которое их насилует, мучает, не есть на самом деле национальное государство, а нечто навязанное им, чуждое им. За Варшавским восстанием 1 августа 1944 года как раз и стояло желание избежать того, чтобы насилие Гитлера не сменилось насилием Сталина, избежать того, чтобы советская оккупация не встала на место гитлеровской. Не получилось. И в результате, как считают поляки, возникла ПНР как неполноценная польская государственность. И поляки никогда не ценили то, что Сталин сделал для них великое дело, не просто сохранил, хотя бы условно, польскую государственность, но и расширил границы их государства за счет Германии. Но все равно, как считают поляки, если государство их насилует, лишает их свободы и традиционных прав, то оно все равно им чуждо. А за нашим «Россия – не Запад» стоит не просто отказ от ценностей гуманизма, лежащего в его основе «Не убий!» Христа, а желание построить какую-то русскую идентичности, которая бы примиряла наше национальное сознание с традиционным деспотизмом русского государства.

И что все это – отказ от ценности человеческой жизни, отказ от моральной оценки преступлений большевизма – означает? На мой взгляд, только то, что мы сегодня не только занялись реабилитацией большевизма, отказываемся от анализа изначального драматизма советской истории, а берем на вооружение лежащую в основе марксистского учения о революции философию смерти. В смерти, в гибели людей во имя воплощения в жизнь коммунистической идеи мы пытаемся увидеть, как нам предлагает Александр Проханов, нечто сакральное, отражающее смысл и ценности нашей русской истории. Ведь победа большевиков-марксистов как раз и означала приход к власти в России смерти. Откуда эти 40 или 50 миллионов человеческих жизней, которые отдала Россия во имя, как любил говорить наш президент, «пустых идеалов», во имя невозможного, т. е. победы коммунизма? Именно оттого, что марксистское учение о коммунизме было изначально учением о невозможном, его можно было воплотить в жизнь только путем беспрецедентного в истории человечества насилием над жизнью, путем истребления значительной части населения, да и основ экономики, основ самой жизни.