Все это знают. Но сказать, тем более публично, или написать – не дай Б-г. Ошельмуют и расистом заклеймят. Явление существует, но говорить о нем неприлично. Лучше подделать полицейский отчет. Не принять заявление об изнасиловании или ограблении. Так как попасть в расисты, не будучи им, куда хуже, чем быть оголтелым расистом, если тебя не поймали. В современной России это называется «замести под ковер». Чем пользуются все преступники Европы и Соединенных Штатов, превосходно осведомленные о том, что, если тебя поймали, надо упирать на то, что поймали (или заподозрили) из расистских соображений. Пресса на такое реагирует мгновенно. Общественность встает стеной. И несдобровать не преступнику, а полицейскому. Кто ж от такого откажется?! Отчего вся полицейская статистика в развитых демократических странах врет как сивый мерин или просто умалчивает о многом критически важном. А потом эти идиоты удивляются, почему население голосует за правые партии…

При этом немецкое и вообще европейское начальство в список основных угроз для своих стран, богатых государств Евросоюза, по неведомой никому причине внесло Россию – и одновременно канцлер Меркель и другие европейские политики периодически, хотя все реже и реже, заговаривают о едином с ней экономическом пространстве от Лиссабона до Владивостока. Как сочетать эти пассажи европолитики, не разъясняется, однако это напоминает тем, кто за их словами следит, о необходимости оценивать эти слова и эту политику с точки зрения в первую очередь психиатрической. Поскольку раздвоение сознания тут присутствует в острой форме. Разве что, поскольку европейское охлаждение отношений с Москвой почти до нуля явно стало следствием экспериментов в этой области американского экс-президента Обамы, имелось в виду пространство от Лиссабона до Владивостока через Атлантику и Тихий океан, без России как состав– ной части Евразии. Мало ли что бывает у политиков в головах…

Впрочем, возможен и другой, не слишком вдохновляющий вариант. Единое экономическое пространство от Лиссабона до Владивостока совершенно не обязано включать в себя Россию в ее сегодняшних границах. Оно может включать много стран, возникших на ее месте, – маленьких или не очень. На что прозрачно намекала в свое время Госсекретарь США Мадлен Олбрайт. И то, что слова про пространство от Лиссабона до Владивостока в 2011 году произнес в своем выступлении на Ярославском форуме Збигнев Бжезинский – последний человек, которого можно заподозрить в симпатиях к Москве, намекает именно на такое их толкование. По крайней мере в его работах России особого места не отводится: вместо нее мэтр видит не то черную дыру мировой политики, не то «дикое поле» Евразии. Отечественные специалисты вечно ищут в словах иностранных политиков комплиментарный в отношении страны смысл – как правило, совершенно напрасно…