«Корпуса Неманской армии отступают в Россию тремя колоннами. Их движение осуществляется медленно и нуждается в прикрытии от наших войск, преследующих их. Чтобы достичь этой цели, противник задействует крупные силы, так что день 11 сентября становится днем кровопролитных сражений по всему фронту» (Гинденбург). 12-го основной удар принимают на себя 2-й и 20-й армейские корпуса, сражающиеся с четырьмя германскими корпусами. Все попытки немцев перерезать дорогу на Ковно оказываются безуспешными. 13-го армия переходит границу и занимает позиции на линии Владиславов — Вильковички — Гейсторички. «14-го произошел ожесточенный арьергардный бой под Вильковичками. Несмотря на умение, проявленное русскими при отступлении, арьергард пришлось принести в жертву, чтобы дать основным силам время занять позиции. Этим арьергардным боем заканчивается сражение на Мазурских озерах» (Гофман).
Русское наступление в Восточной Пруссии сыграло важную роль в срыве немецкого плана войны. «С живейшим нетерпением я использую любую возможность, — писал маршал Жоффр, — чтобы воздать почести доблести русской армии и засвидетельствовать ей мою глубокую признательность за эффективную помощь, оказанную нашей армии в те трагические часы, когда Германия бросила на запад почти всю свою мощь. Использовав в Восточной Пруссии свободные соединения, даже еще не готовые, великий князь Николай поднялся до наивысшего понимания нужд войны. Я никогда не забуду тяжелейшие жертвы, на которые героически пошла русская армия, чтобы вынудить противника любой ценой повернуться против нее». Не следует забывать, что первые бои с немцами были для русских неудачными. Эти поражения имели серьезные последствия для морального духа страны. Общественное мнение застыло в ужасе, начались поиски виноватых, по стране пошли гулять самые абсурдные слухи. В связи с этим получили широкое распространение две темы: бездарность командования и измена. Преувеличения немецкой стороны, естественные в рамках пропаганды, были приняты как союзниками, так и в самой России за истину. «Преувеличивая свои успехи в Восточной Пруссии, — пишет Головин, — немцы подрывают доверие союзников к русской армии и сеют семена сомнения в рядах самой этой армии. Вместе с тем они облегчают враждебным правительству кругам ведение пропаганды против существующего строя». Ближайшими последствиями наступления в Восточной Пруссии становятся отставка Жилинского и его замена Рузским. 2-я армия пополняется за счет корпусов, прибывающих из внутренних районов страны. 10-я армия усиливается, а 1-я, которой по-прежнему командует Ренненкампф, приводит себя в порядок. Наконец, приведем еще одно мнение о поведении русских войск в Восточной Пруссии: «Обычно о гвардейской кавалерии отзывались положительно. Жалоб против линейных войск из западных губерний было меньше, чем против войск, размещавшихся во внутренних областях. Во всех рапортах нелестно характеризуются казаки… Русские офицеры старались пресечь насилия и энергично вмешивались, часто с оружием в руках, останавливая своих подчиненных… Картина поведения русской армии будет неполной, если не упомянуть о частых случаях их гуманного поведения, о том, что они старались по-доброму сосуществовать с оставшимся на месте мирным населением и даже помогать ему. Так, русские обеспечивали снабжение продовольствием жителей Велау, Йоханнисбурга и Нейденбурга и помогали немецким беженцам при переходе ими Алле возле Фридланда».