Кн. Н. Д. Шаховской

Вот Васелиса. – Вчера вечером, проходя по Малой Дмитровке мимо дома Головина, о котором вы мне, кажется, говорили, я остановился для того, чтобы спросить о цене и узнать, сдается ли еще флигель. Цена за главный дом 3000 р., флигель же занят хозяином. Попросите, пожалуйста, Лизу посмотреть этот дом; не может быть, чтобы он ей не понравился. – Чудесно было бы нам поселиться в этой местности. – С ума можно сойти при одной мысли об этом. – Будьте здоровы. – Сегодня я не так хорошо себя чувствую, как вчера, но с помощью Божией и вашей, может быть, будет лучше. Пусть дамы посмотрят также квартиру в доме Голицыных. Кажется, отдача в наем зависит от княгини; надеюсь, что она будет ко мне благосклонна. Впрочем, у меня там есть протекция Салтыкова.

Что ваша головная боль?

Кн. Н. Д. Шаховской

Еще раз перечел вашу записку. – Я не собирался к вам вчера вечером; к тому же я провел день довольно плохо и не мог взять ванны. Мне не нужно было писать Салтыкову, он сам ко мне пришел; я ему написал накануне о том, что желал бы с ним поговорить. От меня он пошел к кн. Голицыной замолвить за меня словечко. Вы не хотите, чтобы я поселился вместе с Лизой: напрасно. – Дело идет не о постоянном жилище для меня, по той простой причине, что я не настолько богат, чтобы провести остаток дней моих в Москве, и вы отлично знаете, что единственный исход для меня – это жизнь в деревне, в Рождествене или у тетушки. – В настоящее же время поневоле приходится оставаться в Москве ввиду состояния моего здоровья. Но как только я поправлюсь, необходимо будет уехать. – Неужели вы не знаете, что дела мои далеко не в цветущем положении и что вокруг меня все еще одни разочарования. – Васильчикова тронула меня своим вниманием; вчера утром ее муж приходил меня навестить и извинялся, что не пришел раньше. – Я глубоко чувствую, дорогой друг, все беспокойство, которое вы себе причиняете ради меня, бедного больного. – Я приеду поцеловать вас вечером, между 8 и 9 часами. – Сегодня я себя чувствую недурно.

Кн. Е. Д. Щербатовой

Я собирался писать вам вчера, дорогой друг, как раз в ту минуту, когда мне принесли вашу записку, чтобы сказать вам, что я не приеду к вам обедать и буду обедать у Раевского. Мне не хотелось задерживать вашего посланного, а потому я и написал вам ту неразборчивую записку, которую вы получили. Я просил на днях вашего дворецкого сходить посмотреть квартиру против вас. Не знаю, сделал ли он это. Мой сосед, Нарышкин, говорил мне вчера, что это помещение очень недурно. Прикажите поэтому, пожалуйста, сходить его посмотреть и напишите мне словечко. Вы знаете, что я не возлагаю на все это больших надежд, но все же надо сделать что-нибудь, чтобы тебя не обвиняли в отсутствии доброй воли. Шла еще речь о квартире рядом с Львовыми. Вечер я проведу у кн. Марьи, с Блумфильдом и Долгоруковым, и там, вероятно, узнаю, как и что. Вы спрашивали, имею ли я известия от брата? Никаких. Прощайте. Тысячу пожеланий всего, что может быть вам приятно и спасительно. Как у вас хватает храбрости обращаться с такими фразами к человеку больному и бесприютному. Бог с тобою. – Простите за это стилистическое замечание.