8. В принципе наш новый подход должен опираться на классическую теорию сдерживания, базирующуюся на разработанном Кеннаном подходе к работе с глубоко враждебным противником, раздираемым серьезными внутренними противоречиями, которые неизбежно приведут к его краху. Иран – не Советский Союз, эта страна не представляет для нас экзистенциальной угрозы (хотя может представлять ее для Израиля). Но наша стратегия в целом должна включать давление на несколько тщательно выверенных болевых точек; дипломатию, нацеленную на строительство коалиции; вбивание клина между Ираном и его неудобными партнерами и выборочные контакты с режимом, почти полностью вернувшим актуальность концепции Кеннана.

9. Во-первых, мы должны усилить международное давление на ядерные амбиции Ирана. Иранцы ненавидят резолюции Совета Безопасности ООН не столько из-за практических последствий санкций, сколько из-за того, что они являются свидетельством политической изоляции Ирана. Четвертая резолюция Совета Безопасности ООН, касающаяся введения санкций в начале осени, со всеми инструментами воздействия на Иран, которые нам удалось в нее включить, имеет огромное дипломатическое значение. (Даже разговоры о санкциях в отношении продуктов нефтепереработки и бензина позволили бы повлиять на Тегеран.) Другая резолюция предусматривает еще более серьезные финансовые санкции вне формальных мер, принятых Советом Безопасности ООН.

10. Во-вторых, мы должны продолжать активно искать возможности, позволяющие в одностороннем порядке (и в сотрудничестве с другими ключевыми игроками) затормозить ядерную программу Ирана и надавить на его финансовую систему. Есть много вариантов ужесточения уже принятых санкций и их творческого применения в таких областях, как, например, страхование. Это способствовало бы постепенному подрыву иранской экономики.

11. В-третьих, мы должны более активно ослаблять позиции Ирана в регионе. Прямое иракское выражение недовольства иранским вмешательством является достаточно эффективным средством воздействия. Решительное противодействие иранским силам «Кудс» и подразделениям специального назначения в Ираке, причем без всякой помпы, – вот язык, который понимает иранский режим. В широком смысле мы должны стремиться к более тесной кооперации с Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) в формате «ССАГПЗ + 3» – возможно, в том числе в области обсуждения гарантий безопасности и защиты от Ирана, даже если мы оставляем открытой возможность участия этой страны в региональном диалоге по безопасности. Что касается Афганистана, то следует также давать решительный отпор Ирану, когда его поведение противоречит интересам коалиции, одновременно рассматривая возможность возобновления диалога в области практических проблем, таких как борьба с наркотиками, в том числе на полях заседания Генеральной Ассамблеи ООН в формате «6 + 2».