Преемником Мортона стал Генри Дин, который несколько подпортил мнение о себе неудачами в Ирландии, где он был в 1494 году вместе с лордом Пойнингсом, в качестве Лорда Канцлера. Когда Пойнингса отозвали в январе 1496 года в Англию, Дин остался, вместо него, губернатором, но настолько не нашел общего языка с ирландским духовенством, что в августе его пришлось отозвать. Так что даже с учётом того, что Дин был очень дружен с Реджинальдом Брэем, не его хотел бы видеть Генри VII в качестве своего Лорда Канцлера. Король выбрал Томаса Лэнгтона, бывшего капеллана короля Эдварда IV, человека больших дипломатических талантов, академических знаний, и всеобщего любимца. К сожалению, тот умер от чумы в конце января 1501 года, не успев выехать из Винчестера, где он был епископом. Так что канцлером все-таки стал Дин, но это, в конечном итоге, оказалось благом для правительства, потому что Дин, убедившись в свое время, что звёзды с неба ему хватать не суждено, стал просто спокойным и крепким администратором.

Спокойствия ближнему кругу короля и в самом деле не хватало. Чем хуже он себя чувствовал, тем больше обострялась борьба за власть в кругу его ближайших советников. С одной стороны были Говард, Фокс, Вархам и Ловелл — традиционалисты. С другой — Ричард Эмпсон, Роберт Саутвелл и, позднее, Эдмунд Дадли, сторонники более агрессивной политики королевской администрации. Томас Говард, граф Суррей, занял тем летом центральный административный пост, став Лордом Казначеем. Собственно, правительству Генри VII опыт Говарда тем летом был просто неоценим — в августе, граф де ла Поль бежал за границу, прихватив с собой брата Ричарда. На этот раз, было известно достоверно, что направился он прямиком к императору Максимилиану, и было абсолютно непредсказуемо, как именно император себя поведет.

Вообще, о «белой розе», воюющей против Тюдоров в 1500-е годы написана целая книга “The Last White Rose (the secret wars of the Tudors)”, by Desmond Seward. Не лучший образчик научного исследования, но представление о предмете даёт. При том, что повторное бегство де ла Поля было неприятно, соперник королю из него был так себе, даже не второго сорта. Экспертиза Говарда очень пригодилась для изоляции английских йоркистов от возможности участия в новом заговоре, если такой состоится, но всегда была опасность, что на де ла Поля поставит Максимилиан, который так и не научился относиться к английскому королю уравновешенно, чему, собственно, способствовало тихо-ядовитое отношение Генри VII к Максимилиану.

Тем временем, в конце сентября в Англию отправилась, наконец, долгожданная испанская инфанта, невеста принца Артура. Катарина Арагонская прибыла в Плимут 2 октября 1501 года, и торжественно въехала в Лондон 9 ноября — её путь в столицу занял столько времени потому, что король организовал серию торжеств на всём пути от Плимута до Лондона, чтобы и сопровождающие 16-летнюю инфанту испанцы могли написать благоприятные отчеты королю Фердинанду, и чтобы максимально большее количество английской знати с Катариной познакомились. Торжества же в Лондоне затмили все предыдущие. Катарина, последние годы которой дома были отнюдь не веселыми из-за состояния Изабеллы Кастильской, была потрясена и счастлива. Сразу после свадьбы, Артур с молодой супругой отбыли в Ладлоу. А Генри VII спешно занялся уточнением деталей согласованного уже брака между принцессой Маргарет и Джеймсом Шотландским. Всё было готово к концу января 1502 года. Жизнь снова входила в свою колею.