— Ну а фамилия Трахтенберг не вызывает у цензоров неудовольствия?

— Фамилия Трахтенберг переводится совсем по-другому, а не так, как вы думаете. Не я был первым Трахтенбергом, который вылез на широкую публику. Вот, например, спортивный обозреватель Леонид Трахтенберг — он работает уже очень давно… Есть анекдот хороший. Учительница в школу приходит и начинает по журналу перекличку: Иванов, Сидоров, Хуев… Встает мальчик. Она ему: «Что-то у тебя странная фамилия… Я правильно прочитала?» — «Да, Марья Ивановна». — «А что за фамилия?» — «Я болгарин, Марья Ивановна». — «А-а… Садись, садись, болгарин… хуев».

С моей фамилией у меня была проблема, но только не на радио, а в БКЗ «Октябрьский». Я там был по делам, шла репетиция концерта каких-то детских коллективов. С точки зрения режиссуры — все было плохо, просто отвратительно. И я предложил: «Хотите, сделаю?» Мне сказали: «Ты же попросишь очень много денег!» А я говорю: «Могу сделать бесплатно, на общественных началах. Но только хотел бы, чтобы на афише было написано: «Режиссер — Роман Трахтенберг“». И тогда я услышал фразу, которая потрясла меня до глубины души: «Как мы можем написать слово „Трахтенберг“ на афише? Давай мы напишем — „Роман Т.“». Глупость человеческая не знает границ! Каждый думает в меру своей испорченности. Хотя дословно «Трахтенберг» означает «гора раздумий» или «гора прикидок». В любом баварском городе есть Трахтенплац, где продается «трахт» — национальная немецкая одежда, которую правильнее перевести как «прикид».

— Однако по-русски фамилия явно имеет другое значение. Вас никогда не дразнили?

— Нет, потому что, когда я учился в школе, слова «трахаться» не было. Были другие слова — «е.. ться» либо «сношаться». Но первое слово — ругательное, второе отдает медициной. А в начале 1990-х у нас появились американские видеофильмы — тогда и возникло слово «трахаться». Как мы раньше без него жили, непонятно. Я с фамилией Трахтенберг живу 33 года, прошел с ней огонь, воду и медные трубы. И всегда она воспринималась как совершенно нормальная еврейская фамилия типа Шнеерзон, Лазерсон…

— А как вы относитесь к тому, что в эфире нельзя материться? Может, стоит побороться за отмену цензуры?

— Я считаю, что не стоит. Вот с выходом бандитов из подполья стал популярен «русский шансон», песни про тюрьму пошли в народ, и многие стали перенимать эти словечки… А ведь люди и так разучились правильно говорить по-русски. Если мы еще больше расширим цензурные рамки, то все будут разговаривать не так, как нужно. Одно дело — человек состоявшийся, зрелый, с образованием, он может анализировать и понимать, где и когда можно употреблять те или иные слова. А когда матерятся малолетки — что может быть страшнее? Да, это наш фольклор, наша культура, но это особый ее пласт. То, что звучит у нас в клубе, совершенно неприемлемо в домашней атмосфере.