Наряду со вступлением в войну Советского Союза бомбардировки Хиросимы и Нагасаки привели к тому, что японцы стали воспринимать себя как жертв войны. То, что Гилберт Розман называет «хиросимским синдромом» и «синдромом Северных территорий», на самом деле является вывернутой наизнанку формой национализма [Rozman 1992:12–13]. Такое самовосприятие не позволяет японцам осознать собственную вину в развязывании войны в Азии. Руководство Японии могло капитулировать задолго до 14 августа 1945 года, например после капитуляции Германии, поражения в битве за Окинаву, предъявления Потсдамской декларации, атомной бомбардировки Хиросимы или вступления в войну Советского Союза. Мало кто в Японии осудил политическую элиту страны, затянувшую с капитуляцией. Если бы японское правительство безоговорочно приняло требования Потсдамской декларации сразу после ее опубликования, как на том настаивали Сато и Мацумото, не было бы атомных бомбардировок и война закончилась бы до того, как в нее успеет вмешаться Советский Союз. Правители Японии, которые обладали властью для принятия этого решения, – и не только сторонники войны, но и члены партии мира, включая Судзуки, Того, Кидо и самого Хирохито, – должны нести ответственность за разрушительный исход войны в большей степени, чем американский президент и советский диктатор.
В послевоенной Японии Хирохито благодаря своим «священным решениям» об окончании войны изображался спасителем Японии и японского народа. В самом деле, без личного вмешательства императора Япония бы не капитулировала. Правительство и «Большая шестерка» были безнадежно расколоты противоречиями и не могли прийти к согласию. Только император нашел выход из этого тупика. Его решимость и лидерские качества, проявленные им на двух императорских совещаниях, и стойкая поддержка дела завершения войны, которую он демонстрировал после судьбоносного разговора с Кидо 9 августа, стали определяющими факторами, приведшими к капитуляции Японии.
Однако это вовсе не означает, что Хирохито был, если процитировать Асаду, «главным приверженцем мира в Японии, все более настойчиво и активно выражающим свое желание завершить войну» [Asada 1998: 487]. Он, как и все другие японские лидеры в то время, все еще надеялся на посредничество Москвы и отказывался принять предъявленное в Потсдамской декларации требование о безоговорочной капитуляции до тех пор, пока в войну не вступил Советский Союз. После нападения СССР он наконец изменил свою позицию в отношении потсдамского ультиматума. В Японии существует табу на то, чтобы ставить под сомнение мотивы, приведшие Хирохито к решению о капитуляции. Однако факты, изложенные в этой книге, требуют переосмысления роли императора в процессе завершения Тихоокеанской войны. Затянув с принятием требований союзников, он позволил случиться атомным бомбардировкам и нападению Советского Союза.