В отношениях с дальним зарубежьем Ельцин безуспешно протестовал против расширения НАТО на восток. Но как только это расширение стало неизбежным, он поддержал переговоры по хартии «Россия – НАТО» и наблюдал за их ходом, чтобы сохранить хорошие отношения с западными партнерами и сделать расширение НАТО приемлемым для российской политической элиты. Он успешно провел переговоры о превращении G7 в «Большую восьмерку». Он доказал свою большую заинтересованность в «либеральном интернационализме», чем в «государственнической» составляющей своей политики в отношениях между Востоком и Западом.
С учетом этих итогов можно было бы дать положительную оценку эффективности Ельцина в реализации его основных целей: основать новый порядок, гарантировать безопасность новой системы от реставрации и интегрировать Россию в западные институты. Чтобы дать такую положительную оценку, следовало бы допустить две вещи, одну контрфактуальную, а другую прогностическую: 1) что если бы Ельцин не был лидером России, то в российской политике преобладали бы силы, преследующие противоположные цели; и 2) что достижения Ельцина устойчивы и они, вероятно, переживут годы после его ухода в отставку. Действительно, эти факты и предположения являются основанием для сделанных нами положительных оценок.
Макроструктурные уязвимости
Макроструктурные уязвимости
Можно, однако, возразить, что стремление Ельцина как можно скорее создать новый порядок вещей и гарантировать его устойчивость, причем сделать это через персоналистическое руководство, посеяло семена кризиса, которые прорастали в течение нескольких лет и в конечном итоге созрели в 1998–1999 годах. В политической сфере основное макроинституциональное достижение Ельцина (конституция 1993 года) установило рамки настолько жесткие, что они способны воспрепятствовать адаптации системы к меняющимся требованиям внешней среды. Он создал президентскую систему, при которой власть президента огромна и включает обширные декретные полномочия, тогда как полномочия парламента и конституционного суда очень ограниченны. Конституция была разработана таким образом, что президент обладал безусловной высшей властью в стране, оставаясь в значительной степени неподотчетным институтам, а отвечая преимущественно перед избирателями на последующих президентских выборах.
Такая свобода действий дает президенту сильные стимулы для игнорирования или инфантилизирования других ветвей власти. Суды, как и парламент, остаются сильно недофинансированными, в то время как президентская и исполнительная власть сильно раздута избыточным числом чиновников. Возможность президента подкупать или запугивать членов парламента намного превосходит возможности парламентариев угрожать президенту. Исполнительная власть почти полностью подчиняется воле президента, при этом парламент практически не контролирует состав правительства. Следовательно, гигантская власть президента по отношению к другим центральным институтам гарантирует, что общее направление политики, вероятно, будет отражать предпочтения президента. Но это также означает, что разработка и осуществление политики будут во многом зависеть от мудрости и дальновидности, исходящих из офиса президента.