Федюнинского не устроили объяснения из 352 сд, и он прислал в дивизию начальника оперотдела своего штаба, чтобы уточнить детали инцидента на месте. Как оказалось, не зря. Проверка показала, что командование дивизии сообщило неправду. 25 мая, докладывая ВС ЗапФ, командарм писал:

«2. В 1.00-1.30 22.5.42 г. всему составу боевого охранения был принесен обед и ужин. После приема пищи весь состав боевого охранения подвергся внезапному нападению немцев в составе 2–3 групп, общим количеством 140–150 чел.

3. В результате короткого, главным образом, рукопашного гранатного боя матчасть боевого охранения была выведена из строя, а личный состав или погиб, или взят в плен»[250].

Федюнинский констатировал, что из 17 человек БО спаслись лишь двое: телефонист Ситько и младший лейтенант Глебов, который самовольно покинул поле боя. Остальные 15 человек, а также вся матчасть и вооружение БО были потеряны. По мнению командарма, это произошло по следующим причинам:

«6. Бдительность в боевом охранении отсутствовала и нападение немцев оказалось неожиданным. В 1162 сп и 1 батальоне:

а) нет разработанных мероприятий на случай нападения противника;

б) связь и взаимодействие с артиллерией разработаны слабо;

в) на ночь боевое охранение не усиливалось;

г) не было подготовленных мероприятий по поддержке боя боевого охранения с переднего края обороны»[251].

Фрагмент немецкой карты расположения войск 9 АК вермахта и советской 5 А между Гжатском и Можайском на 1 июня 1942 г.