На основании показаний пленных, при умелом ведении допроса и тщательном изучении документов, отобранных у них, а также других материалов наши разведчики имели возможность судить о силе, составе, группировке, боеспособности и намерениях противника, о его укреплениях, системе огня, вооружении и политико-моральном состоянии. Все эти сведения облегчали командованию общую ориентировку, помогали произвести наиболее правильную оценку силам противника и принять наиболее целесообразное решение»¹.

Таким образом, организация мероприятий по взятию языков отдельными частями и соединениями носила не частный характер, а являлась частью стратегической системы по определению группировки врага как на всем фронте, так и на его отдельных участках. Показания пленных и документы убитых вражеских военнослужащих позволяли советскому командованию проникать в замыслы противника, чтобы понять, проводит ли он перегруппировку сил для нанесения удара или нет.

Нужно отметить, что противник Красной Армии немецкий вермахт также уделял внимание захвату контрольных пленных для подобных целей, и не только для них. К примеру, в своей директиве от 2 января 1943-го войскам группы армий «Север» ее командующий Г. фон Кюхлер отмечал[2] [3]:

«Сведения, получаемые от пленных, являются крайне важными не только для выявления намерений противника; они часто дают также важные цели для артиллерии и тяжелого пехотного оружия — для ведения беспокоящего и уничтожающего огня в течение дня и ночи. Поэтому все действующие дивизии должны все время стремиться к захвату пленных»[4].

Сравнив мнения противоборствующих сторон, можно прийти к выводу, что каждая из них видела в пленных важный источник информации. Поэтому неудивительно, что как Красная Армия, так и вермахт стремились к захвату пленных различными способами, среди которых важную роль играли разведакции — поиск и силовая разведка. В этом случае в советских войсках возросла роль разведподразделений, отвечавших за эту задачу. Но кто же были люди, в них служившие и как они справлялись с этой задачей?