И пусть бы страна пришла к июню 1941 года с меньшим количеством вооружения, но при грамотной подготовке вооруженных сил к обороне и адекватном реагировании на разведданные о преступных замыслах врага созданных средств для отражения врага было бы вполне достаточно (да и любой враг, видя политическую стабильность, достаточно высокий жизненный уровень населения, высокоорганизованные вооруженные силы (разведка у врагов тоже работает!), едва ли стал бы пытать судьбу). Но большевистским лидерам с их маниакальной склонностью к социальным химерам больше по душе не великая Россия, а великие потрясения. Вот и была выбрана непродуманная форсированная индустриализация, обернувшаяся тягчайшими бедами для народов России. А для апологетов большевизма и Сталина он по-прежнему — «наша гордость».
Часть IV. Ленин — троцкист
Часть IV. Ленин — троцкист
В двадцатые тридцатые годы в СССР не было более бранного слова, чем «троцкист». Приклейка данного ярлыка к «провинившемуся» грозила ему немалыми бедами — от общественного остракизма до лагеря или расстрела. «Провиниться» же можно было по самым разным причинам, о которых «оступившийся» мог и не догадываться. «Отклонился» от линии партии, не проявлял активности в разоблачении «врагов народа», неуважительно отозвался о существующем режиме, проявил маловерие в возможность победы социализма в СССР, да просто повздорил с начальством и т. д.
Как определяла троцкизм официальная советская пропаганда?
«Отрицание построения социализма в одной стране без помощи пролетарских революций на Западе, отстаивали идею ускорения мировой революции и “революционной войны” для “подталкивания” мировой революции, требование военных методов руководства трудящимися, отрицание союза рабочего класса с крестьянством. Идейно-политическое мелкобуржуазное течение в рабочем движении, враждебное ленинизму…» (Советский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1982. С. 1368).
Советские идеологи определяют природу троцкизма как мелкобуржуазную в связи с отрицанием возможности победы социализма в одной стране в условиях капиталистического окружения, например, Красин (Красин Ю. А. Ленин, революция, современность. М., 1967. С. 37). Во-первых, какое отношение мелкая буржуазия имеет к данной теории? Она никогда о социализме не думала, занимаясь своим буржуазным делом, в силу политической неграмотности. Это демагоги-большевики запудрили мозги ее некоторой части утопической блажью. Во-вторых, в канун Октябрьского переворота и в продолжении всей Гражданской бойни Ленина неоднократно посещали сомнения в возможности победы социализма в одной стране, и в связи с этим его тоже необходимо зачислить в разряд мелкобуржуазных теоретиков-троцкистов. Год 1917, июнь: «Объективная невозможность социализма связана с мелким хозяйством…» (ПСС. Т. 32. С. 294). Год 1918, март: «Если немецкая революция не наступит — мы погибли…» (VII экстренный съезд РКП(б). Март 1918 года. Стенотчет. М., 1962. С. 16). Ленин, июль 1920 года, II Конгресс Коминтерна: «Нам было ясно, что без поддержки международной мировой революции победа пролетарской революции невозможна…» (ПСС. Т. 44. С. 36). Год 1922, февраль: «…мы всегда… повторяли ту азбучную истину марксизма, что для победы социализма нужны совместные усилия рабочих нескольких передовых стран» (ПСС. Т. 44. С. 418). На протяжении этих лет были и другие высказывания Ленина по этому вопросу в том же ключе (ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК. Ч. II. Политизд-во при ЦК ВКП(б), 1941. С. 28–29). А вот вывод XIV конференции ВКП(б) в апреле 1925 года о судьбах социализма в России: «Единственной гарантией окончательной победы социализма, то есть гарантии от реставрации, является… победоносная социалистическая революция в ряде стран» (указ. соч., с. 29).