Так, в 2011 г. опубликована книга А.И. Зуева «Спасти и сохранить». Автором отмечена положительная роль 5‑го Управления КГБ в обеспечении безопасности Олимпиады-1980: от подготовки до непосредственной реализации (создание в управлении 11‑го отдела для координации работы по линии КГБ, в который поступала информация от всех подразделений)[603].
Представители критического направления, напротив, отмечают в деятельности органов КГБ лишь отрицательные составляющие.
В монографии А.Г. Сизенко «Всё о спецслужбах России и СССР» охарактеризованы обстоятельства создания 5‑го Управления и его структура. Исследователем критически оценены «руководящая роль» Ю.В. Андропова в преследованиях диссидентов, и, в особенности, А.Д. Сахарова и А.И. Солженицына, а также использование «карательной психиатрии».
В 2010 г. этим автором опубликована энциклопедия «Спецслужбы России и СССР. От Приказа тайных дел до наших дней», в которой повторена часть рассмотренной монографии. Данное издание отличается наличием ряда ошибок в изложении фактического материала. В качестве наиболее яркого примера приведём упоминание о фильме «Двенадцать (так в тексте — А.М.) мгновений весны». Бездоказательным осталось и утверждение автора о том, что Л.И. Брежнев являлся марионеткой в руках Ю.В. Андропова и КГБ[604].
В 2011 г. вышла в свет монография А.И. Лушина «Советское государство и оппозиция в середине 1950–1980‑х годов». Рассмотрев дихотомию «советское государство — оппозиция», автор отметил, что любое проявление критики оценивалось государственными органами как покушение на политическую систему, тем самым свёртывались ростки партийной демократии внутри самой КПСС. По мнению исследователя, причиной использования «карательной психиатрии» в борьбе с инакомыслящими являлось пренебрежение советского государства к правам личности[605].
В 2011 г. опубликована монография Л.А. Королёвой и А.А. Королёва «Власть и диссидентство в СССР. 1950–1980‑е гг.: итоги и уроки». Исходя из тезиса об инакомыслии как неотъемлемом атрибуте любого социума, авторы отметили, что «узаконенное диссидентство», как и власть, являются равноценными составляющими развитого демократического общества. По мнению исследователей, большинство диссидентов вовсе не являлись антисоветчиками. Авторами выделены следующие направления государственной политики в отношении диссидентов: прямое силовое воздействие и использование идеологических средств для создания необходимого общественного мнения в плане дискредитации оппозиционного движения. Отмечено, что для работы с инакомыслящими в структуре КГБ были созданы «специальные подразделения», а насильственное помещение в психиатрические больницы как мера наказания получило широкое распространение. По мнению авторов, психбольницы специального (т. е. тюремного) типа формально находились в ведении МВД СССР, а фактически — в подчинении 5‑го Управления КГБ. Отрицательно авторы оценили профилактическую работу КГБ СССР, охарактеризовав её лишь как менее радикальное средство в карательной практике советского руководства, а предоставление диссидентам права на выезд за границу (члену Комитета защиты прав человека В.Н. Чалидзе — для чтения лекций в США на 3 месяца, Ж.А. Медведеву — для научной работы в Англию на 1 год) — как заигрывание с оппозицией. Главной заслугой диссидентов авторы считают признание властью самого факта существования инакомыслия в советском обществе. Противоречивы выводы исследователей о значении диссидентского движения. С одной стороны, они утверждали, что развал СССР вряд ли следует считать заслугой диссидентов, а с другой — что они внесли свой вклад в разрушение Советского Союза.