Суарес и Каррильо даже нравятся друг другу, и не просто нравятся. Это начало долгой парадоксальной дружбы. Несмотря на то что они представляют противоположные полюса гражданской войны и разные поколения, их многое связывает. Оба профессиональные партийные аппаратчики, которые сделали карьеру внутри авторитарных партий, ориентированных на построение недемократических государств, в одном случае правого, в другом — левого. И оба — неофиты демократии, которые отказались ради нее от авторитарных проектов своих партий. Наконец, оба чувствуют, что в их руках — в руках лидеров последнего франкистского правительства и самой ненавистной Франко партии — находятся ключи от национального примирения. Суарес рассказывает об итогах встречи королю и главе кортесов Миранде. Миранда не приветствует легализацию компартии, зато король не возражает. У него ведь уже были свои контакты с Каррильо через Чаушеску, а до этого через племянника самого Франко.

Восстановление отношений с СССР. Конец фаланги

Навстречу Суаресу идут не только испанские коммунисты, но и советские, несмотря на то что с испанскими у них принципиальные разногласия. После того как в Москве поверили, что испанская монархия полезна, а режим может быть изменен усилиями реформаторского крыла номенклатуры, СССР выступает за немедленное восстановление дипломатических отношений с Испанией, не дожидаясь победы прогрессивных сил. Раньше предполагалось, что СССР восстановит отношения с Мадридом только после того, как режим падет, франкисты будут изгнаны из правительства и к власти придет оппозиция. Казалось, что режим не сможет изменить себя сам, но ровно это и происходит.

Дипломатические отношения между СССР и Испанией восстановлены 9 февраля 1977 г. — до выборов, без легализации компартии и не с республиканцами, которые триумфально вернулись в Мадрид, а с преемниками Франко. «Это было правильное решение — не ждать победы левых, а принять реальность как есть», — говорит работавший тогда в Мадриде Игорь Иванов.

Испанскому правительству, чтобы окончательно вывести страну из изоляции, тоже необходим Советский Союз как один из полюсов двуполярного мира. «Отношения с Советским Союзом воспринимались как фактор признания политической трансформации Испании, которая собирается войти в общество цивилизованных государств, — объясняет Иванов. — Экономически это было не очень важно, но признание Советским Союзом должно было стать поворотной точкой в окончательном разрыве с франкистским прошлым и символизировать начало нового этапа». То есть отношения с Советским Союзом были для Суареса во внешней политике тем же, чем отношения с собственными коммунистами во внутренней: источником легитимации, подтверждением подлинности демократического транзита и ключом к примирению.