Гитлер с пренебрежением замечал, что русский народ, по-видимому, уже на семьдесят — восемьдесят процентов состоит из монголов. Поэтому предстоит уничтожить «биологическую субстанцию восточных народов», чтобы воспользоваться их жизненным пространством. Этот огромный пирог, говорил Гитлер, нужно умело разрезать.

Для фюрера Россия была подобна бубонной чуме, способной заразить и погубить весь западный мир.

— Что будет с русскими или чехами, меня совершенно не интересует… Если десять тысяч русских баб издохнут от изнеможения, копая противотанковый ров, то это интересует меня только в смысле того, закончен ли этот ров, нужный Германии, или нет?

Все пропагандистские ведомства Германии трудились над созданием омерзительного образа России и русских.

В апреле 1942 года в Берлине по указанию министра пропаганды Йозефа Геббельса была устроена выставка «Советский рай», которая должна была показать жизнь людей в России как примитивную и убогую. После закрытия выставки министерство выпустило большой альбом, который распространялся по всей Германии.

Русский солдат изображался в виде животного — без чувств и без интеллекта. Газеты получали указание от министерства пропаганды сообщать о реакции немецких солдат, стремительно продвигавшихся на восток, на бедственные условия жизни в России.

Антирусской пропагандой занималось и восточное министерство Альфреда Розенберга (в котором работали члены НТС).

В журнале Розенберга после начала войны появилась серия статей о России, в которых говорилось, что «в России человеческая жизнь никогда не ценилась», со ссылкой на Достоевского сообщалось, что русские по своему развитию ниже любого другого народа. И разумеется, объяснялось, что нападение Германии на Россию было превентивной акцией, самообороной.

Редактор газеты НТС Александр Казанцев вспоминал, как в начале войны в Берлине ходил смотреть еженедельные киножурналы, выпускавшиеся министерством Геббельса. В киножурналы включали репортажи с оккупированных территорий:

«Мы всматривались в мелькавшие на экране лица, в одежду, в улицы городов и сел, всматривались до тех пор, пока слезы не застилали глаза. Было все это до невероятности убогим, голодным и жалким.

Десятки, сотни тысяч военнопленных с исхудавшими, небритыми по неделям лицами, с воспаленными от пережитых ужасов и голода глазами. Из тысячных толп кинооператоры выбирают наиболее неодухотворенные, грубые и страшные лица, и дикторы поясняют эти снимки всегда одними и теми же комментариями:

— Вот эти дикари, подчеловеки, как видите, мало похожие на людей, собирались напасть на нашу Германию…»