Вывод о шоке военно-политического руководства подтверждается тем порядком принятия решений — Генеральный штаб, НКО, Сталин, — который был установлен «вождем». Приказы опаздывали на 7–8 часов. За это время немецкие танки проходили новые 40–50 км, ситуация на фронте менялась, приказы безнадежно устаревали. Недопустимость такого разрыва была понятна военным теоретикам и практикам еще в XIX в. Сталину и его группе, чтобы понять это, понадобился собственный кровавый опыт. По данным А. Хрулева, в течение двух и более месяцев войска, отходившие от границы, не имели ни одного указания относительно их следующих оборонительных рубежей. Если бы заранее были укреплены рубежи на реках Припять, Березина, Западная Двина вплоть до Днепра, то никогда бы пришелец не проник столь глубоко.

Сведения о поведении самого «вождя» в первые дни войны противоречивы. Полагаем более обоснованными суждения Исакова. Адмирал пишет о Сталине, близком к прострации. Другие свидетели отмечают нервное потрясение и даже обычный запой. Гибла армия, а «великий полководец» отсиживался на даче в Кунцеве. Вся Ставка, по воспоминаниям Хрулева, в течение первых недель не могла выйти из паралича. По свидетельству Жукова, после катастрофы Западного фронта и оставления Минска Сталин оказался в крайне подавленном состоянии. В Кунцеве он находился до тех пор, пока к нему не приехала делегация членов Политбюро во главе с Калининым. Есть основание предполагать, что Сталин преднамеренно ждал, чтобы его попросили возвратиться в Кремль.

Эту мысль пытаются оспорить. Так, журналист газеты «Советский патриот» приводит некоторые сведения, не давая, однако, им никакой оценки. Будто бы Сталин после 22 июня 1941 г. работал напряженно: принимал наркомов, военных деятелей, секретарей обкомов. Уже на следующий день он подписал два постановления: «О Ставке Главного Командования Вооруженных Сил СССР» и «О вводе в действие мобилизационного плана по боеприпасам», 24 июня — постановление «О создании Совета по эвакуации», 27 июня — сразу три постановления. 3 июля Сталин выступил по радио. Автор явно упустил случай объяснить, почему Сталин не сделал этого 22 июня. Ссылаются на тетрадь учета посетителей Сталина в Кремле 21–28 июня 1941 г. Но эта «тетрадь», которую вел секретарь, не представляется безупречным источником. В ней отсутствуют записи 29 июня — 1 июля. И, главное, многие решения, принятые в «кунцевскую неделю», по своей непригодности или были не выполнены, или просто отменены. Таково Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 23 июня 1941 г. о председателе Ставки Тимошенко. Уже 10 июля Ставку возглавил сам Сталин. «Вождь» явно не мог найти своего места в системе руководства, и в этом также проявляется внезапность нападения. Решение о составе Совета по эвакуации, принятое 24 июня, было существенно изменено уже 16 июля. Яркие иллюстрации беспомощности Сталина, его окружения накануне и в начале войны представлены в воспоминаниях Л. Сандалова, Н. Воронова, В. Молотова, К. Москаленко, К. Рокоссовского. Красноречива серия приказов, вышедших из-под пера Сталина, Тимошенко, Жукова и других его советников в первые месяцы войны, в том числе и широко известный приказ № 270.