Изучить сталинистское руководство войной можно, лишь руководствуясь требованиями классической военной теории. В первую очередь мы имеем в виду отношение к военному делу как науке. Один из русских последователей Жомини полковник Астафьев писал в середине прошлого века: «Военное искусство есть главное условие победы, оно достигается образованием вождей и войск». В российской литературе считалось общепринятым: «Военное искусство состоит в том, чтобы, располагая более слабой армией, чем у противника, всегда иметь больше сил, чем у него на пункте, где его атакуют или он атакует нас» (Н. Кудрявцев); «решительные результаты с минимумом пролитой крови» (Ж. Леваль). Эти и многие другие положения, разработанные в мировой науке, оказались в 30—90-е гг. неприемлемыми для отечественных правителей и послушных им историков. Нынешняя официальная концепция второй мировой войны — это лишь калька с мифа о Жукове. В ее основе лежат другие принципы — искусство побеждать любой ценой, великим законы войны не писаны. Приведем некоторые суждения военных классиков, касающиеся нашей проблемы.

Жомини исходил из того, что «превосходство в искусстве полководцев бесспорно является одним из надежнейших залогов победы». «Во все времена и у всех народов победа сопровождала чаще войска, искусно предводимые, нежели многочисленные» (Л. Дюра-Ласаль). В трудах классиков мы находим исчерпывающий ответ на вопрос, как формируются полководцы. «Усилия научного порядка и опыт, — считал эрц-герцог Карл Австрийский, — создают полководца; но не исключительно личный опыт… а также и обогащение своего знания чужим опытом… Столь распространенная в наше время фраза, что великие полководцы таковыми рождаются и не нуждаются в каком бы то ни было образовании, является одним из грубейших заблуждений современности, одним из однобоких общих мест, опираясь на которые, наглые или ленивые и малодушные хотят избавиться от тяжелых усилий на пути к совершенству». И далее: «Гений родится, но великий человек должен быть подготовлен; гений есть зачаток, но не завершение. Часто в военной истории «образованные вожди армий… побеждали необработанных гениев».

В разных работах Жомини отводил уму и теоретической подготовке полководца то «первое, второе, то лишь третье место», после «твердого и спокойного характера и хладнокровия». Но и в третьем случае он подчеркивал: «Твердый характер есть главнейшее из всех качеств» главнокомандующего, однако лишь соединение этого свойства со знанием теории «образуют великого полководца». Наиболее удачным для полководца было бы сочетание ума и природного лидерства. Жомини явно следует Фридриху II: «интеллект обязателен для генерала». Ученый писал также о «сообразительности генералов» как условии победы, умении «облегчить выполнение своих приказов ясным их изложением». Автор называет это «первостепенным качеством генерала». Отдаваемые подчиненным командирам распоряжения представляют «наилучший материал для биографии» генерала. По Клаузевицу, «история не указывает ни одного выдающегося великого полководца или главнокомандующего, который бы отличался ограниченным умом». Мысль об уме и общей культуре военных специалистов прочно укоренилась в отечественной историографии XIX в. И. Бурцов считал, что «для полного образования полковника не довольно даже одних военных знаний». «Все политические», «все нравственные науки» должны составить «общую пространную теорию, управляющую действиями истинных полководцев» (1819). Д. Милютин в статье о Суворове писал: «только тот полководец может назваться истинно великим, который соединяет в себе искусство владеть себе подобными и вообще нравственную сторону военных соображений с знанием дела и искусным употреблением материальной силы». И далее. «Все великие полководцы именно отличались искусством владеть людьми и привязывать их к себе» (1839). Астафьев полагал, что офицер «должен быть универсально образованным человеком» (1856).