Вслед за Жомини Милютин считал, что главком — это «неограниченный начальник в армии», «ему предоставлена полная свобода в составлении плана действий». Разработанное этим реформатором положение 1868 г. предоставляло главкому «власть распоряжаться в направлении военных действий по своему непосредственному усмотрению». Положение 1876 г. еще более усиливало права главкома. К этой теме обращался и Тухачевский. Во время гражданской войны (1921) в одной из своих статей он писал: «Вмешательство политики в дела стратегии чрезвычайно большое зло. Для успеха военных операций главнокомандующему должна быть предоставлена полная мощь. Политика должна ему безусловно доверять… Назначение военспецов, связанных по рукам и ногам, пользы не приносит. Ревсоветы, это бельмо на глазу нашей стратегии, сами себя изживают в доказательство тому, что существование их противоречит сути дела.
Выгоднее всего достигается гармония между политикой и стратегией, когда руководство ими принадлежит одному лицу.
У нас роль этого лица должен играть
При Сталине по существу была не просто восстановлена практика XVIII в., когда полководцы испрашивали разрешения монарха по всем важным вопросам ведения войны. Эта практика была доведена до абсурда. Жуков и другие советские генералы лишь с очень большими оговорками могут быть названы полководцами. Вся полнота власти — государственной, партийной, военной — постоянно находилась в руках диктатора. «Маршал Сталин, — говорил Жуков 7 июня 1945 г., отвечая на соответствующий вопрос иностранных корреспондентов, — лично руководил участками борьбы Красной Армии против немецкой армии, в том числе детально руководил и теми большими операциями, которые мною проводились» (как можно одному чем-то «руководить», а другому — то же самое «проводить»?). Командующие были бесправны. Так, они были обязаны один и даже несколько раз в день докладывать Сталину об обстановке. Показателен случай с Коневым, командовавшим тогда Западным фронтом. Из-за нарушения связи он не мог доложить Сталину. Но не мог он и самостоятельно отвести войска. И свыше 600 тыс. красноармейцев попало под Вязьмой в окружение. Еще во время первой мировой войны отмечали, что с появлением телеграфа и телефона «война стала войной народов и техники», личность «уже не может иметь того обаяния», «появление Наполеона невозможно». В 1939–1945 гг. в СССР помимо новейших средств связи действовал другой, куда более мощный фактор — автократия. Полководцем, облеченным властью на театре войны, мог быть лишь Сталин. Новый же Наполеон как гениальный стратег в этих условиях действительно появиться не мог.