Мемуарист Жуков критиковал «ошибки» Сталина, допущенные им в планировании и руководстве Берлинской операцией[248]. Говорил он и об «оплошностях» командования 1-го Белорусского фронта. «Оплошности» и такие громадные потери? Историками не проанализированы еще подлинная эффективность прославленной артиллерийской, авиационной, «прожекторной» подготовки 16 апреля 1945 г. Не встретились ли советские армии с теми немецкими войсками, для которых она была предназначена, на Зееловских высотах? Ожесточенное сопротивление вермахта на этой линии оказалось неожиданным для Жукова. Он ввел в дело крупные танковые объединения не только в районе названных высот, но и в самом городе. Это противоречило требованиям военной науки, известных приказов Ставки и конкретной обстановки. Танковые войска должны были понесли и на самом деле понести огромные потери. Почему, далее, 1-й Белорусский фронт «сэкономил» к концу Берлинской операции огромное количество артиллерийских боеприпасов, понеся такие жертвы? Об этой «экономии» с некоей профессиональной гордостью сообщил бывший заместитель командующего фронтом по тылу генерал Н. Антипенко на Всесоюзной конференции в 1985 г. На наши замечания по поводу освещения Берлинской операции никто из военных специалистов после 1988 г. не откликнулся. Лишь Е. Долматовский отметил «бойкие писания иных новоявленных историков и стратегов». К сожалению, разобраться в существе дела поэт не сумел или не захотел.

В беседе с Павленко Жуков высказал мысль о том, что Сталин не прислушивался к своим советникам даже и на заключительных этапах войны. Маршал развил это в письме писателю В. Соколову: «Особо отрицательной стороной Сталина на протяжении всей войны было то, что, плохо зная практическую сторону подготовки операции фронта, армии и войск, он ставил совершенно не реальные сроки начала операции». Вследствие плохой подготовки войска несли неоправданные потери, а операции, не достигнув цели, «затухали»[249]. По свидетельству того же Жукова, в 1944–1945 гг. участились случаи прямого вмешательства Сталина в руководство войсками, минуя Генеральный штаб, ради утверждения собственной славы «великого полководца». Повысился ли уровень руководства? Опубликование в 1990 г. «Военно-историческим журналом» данных Моисеева о распределении потерь по периодам войны и другие факты с новой силой побуждает историков произвести подлинно научную проверку декларированного ранее положения о войне малой кровью после Сталинграда.

Некоторые авторы ссылаются на западные авторитеты, в частности — на Черчилля. Очень высокого мнения о Сталине был бывший посол в Москве Дж. Дэвис. Но лидеры США и Англии военных лет относили свои высокие отзывы скорее к советскому народу и Красной Армии, чем к Сталину. Известны, однако, и другие суждения Черчилля, обращенные к своим единомышленникам, когда он уже не был связан соображениями дипломатии. «Многие годы Сталин был диктатором России, — говорил Черчилль 9 октября 1954 г. на конференции консерваторов в Блэкпуле, — и чем больше я изучаю его карьеру, тем больше поражаюсь его ужасным ошибкам и полной безжалостностью по отношению к людям (очевидно, руководителям. — Авт.) и массам, с которыми он имел дело»[250]. В своих воспоминаниях Черчилль писал, что Сталин «делал все возможное, чтобы лояльно и дружески сотрудничать с Гитлером, в то время собирая всю возможную силу на неизмеримых просторах России». Но в целом о нем как о стратеге Черчилль отзывался отрицательно: «поскольку дело касается стратегии, политики, дальновидности и компетентности, Сталин со своими комиссарами оказались самыми бездарными «сапожниками» второй мировой войны». Подобная точка зрения высказана и американскими политиками и дипломатами. Они знали, что руки Сталина в крови миллионов невинных своих сограждан, но закрывали на это глаза. Их интересовали советские дивизии, уничтожавшие общего врага и экономившие американскую кровь.