Невероятно то, что подобные представления сохраняются без серьезных перемен и не подвергаются сомнению в академических и правительственных исследованиях современного Ближнего Востока. Прискорбно, но на оспаривание этих ориенталистских догм работы исламских или арабских ученых хоть сколько-нибудь заметного влияния оказать не смогли (да и сделано в этом направлении было немногое). Отдельные статьи, пусть значимые для своего места и времени, всё же не смогли повлиять на этот консенсус – навязанный исследователям, поддерживаемый разнообразными организациями, институциями и традициями. Дело в том, что современная судьба исламского ориентализма значительно отличается от судеб остальных ориенталистских субдисциплин. Комитет заинтересованных исследователей Азии (большинство в нем составляли американцы) в 1960-е осуществил революцию в табели о рангах специалистов по Восточной Азии; попали под огонь критики ревизионистов и специалисты по африканским исследованиям – также как и прочие специалисты по регионам третьего мира. И только арабисты и исламологи продолжают жить своей прежней жизнью. Для них всё еще существуют такие понятия, как «исламское общество», «арабский ум», «восточная душа»[1024]. Даже те, чья специальность – современный исламский мир, весьма анахронично используют тексты Корана, чтобы в нем найти ответы на вопросы обо всех жизненных аспектах современного египетского или алжирского общества. Считается, что ислам – или его относящаяся к VII веку идеальная модель, сконструированная ориенталистом, – обладает единством, над которым не властны ни более поздние влияния колониализма, ни империализма, ни даже обычная политика. Клише по поводу поведения мусульман (или мухаммедан, как их продолжают называть) распространяются с такой беспечностью, которую никто не позволяет себе в отношении чернокожих или евреев. В лучшем случае мусульманин для ориенталиста – это «местный информант». Втайне, однако, он остается презираемым еретиком, который, кроме прочего, за свои грехи должен на своих плечах нести бремя неблагодарной и негативной известности – в роли анти-сиониста.

Конечно, в исследованиях по Среднему Востоку есть и свой истеблишмент, и круг интересов, и связи «однокашников» или «экспертов» в фондах, нефтяных компаниях, военных и дипломатических миссиях, сплачивающие корпоративную деятельность с миром академического знания. Существуют гранты и другие виды вознаграждений, существуют организации, иерархии, институты, центры, факультеты, отделения, – и всё это направлено на легитимизацию и поддержание горстки простых и по сути своей неизменных идей об исламе, Востоке и арабах. Недавно проведенный критический анализ состояния дел в исследованиях по Среднему Востоку в США показал, что эта область является скорее многосоставной, нежели «монолитной»: там есть и ориенталисты старой закалки, и специалисты, сознательно занимающие маргинальную позицию, специалисты по борьбе с повстанцами, высокопоставленные политики, а также «небольшая группа… „серых кардиналов“ от академической сферы»[1025]. В любом случае, ядро догматов ориентализма продолжает существовать.