Я ПРОСТО НАПОМНЮ. В УСЛОВИЯХ ПРОШЕДШЕЙ ДЕВАЛЬВАЦИИ УРОВЕНЬ ВВП УМЕНЬШИЛСЯ. А ОН СОПОСТАВЛЯЕТСЯ И ИЗМЕРЯЕТСЯ В ДОЛЛАРАХ. ТАКИМ ОБРАЗОМ, РОССИЯ СУЩЕСТВЕННО УМЕНЬШИЛА СВОЙ ВЕС В МИРОВОЙ ЭКОНОМИКЕ УЖЕ СЕЙЧАС.

От этого теряются возможности российской экономики по сотрудничеству в торговой сфере, по увеличению технологий.

В этом смысле я обеспокоен в отношении черты, которая была проведена между Россией и остальным миром и которая нас сегодня ослабляет.

Дзядко: Неужели президент этого не понимает? В каждом выступлении, будь то речь на Валдайском форуме, будь то пресс-конференция, кажется, что эта конфронтация лишь нарастает, в риторике, во всяком случае?

Кудрин: Президент, видимо, в свою очередь, рассчитывает какую-то тактику в полемике с Западом и видит какие-то будущие результаты. В данном случае у него как у президента есть такие полномочия — проводить внешнюю политику страны. И у меня есть определенное беспокойство, что экономика, серьезно ослабнув, не позволит реализовать планы в части обороноспособности страны.

Больше того, я беспокоюсь, что не в военном противостоянии будет решаться судьба России — так же, как и судьба Советского Союза. У нас было многократно больше вооруженных сил и военных возможностей, но тем не менее они не предотвратили распад СССР.

Я ВИЖУ ОСНОВАНИЕ ЛЮБОЙ, В ТОМ ЧИСЛЕ И ВОЕННОЙ, МОЩИ В ЭКОНОМИКЕ. В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ, Я СЧИТАЮ, ЧТО МЫ ДОЛЖНЫ, СТАВЯ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЗАДАЧИ, БАЛАНСИРОВАТЬ ИХ С ЭКОНОМИЧЕСКИМИ. СЕГОДНЯ ПРИОРИТЕТ ОТДАН ПОЛИТИЧЕСКИМ ЗАДАЧАМ.

Дзядко: К разговору о риторике. Смотрите ли вы федеральные каналы и как относитесь к пропаганде, которая там звучит ежедневно?

Кудрин: Я с сожалением воспринимаю то, что российские государственные каналы приняли на вооружение концепцию информационной войны. Я помню, как обсуждалось, что против России проводится информационная война и российские каналы тоже должны вести информационную войну. Для меня это означает недостаточную эффективность. Для меня это желание приукрашивать то, что происходит, и оправдывать действия российских властей — чрезмерно и не всегда эффективно, что подвергает сомнению шаги другой стороны. Поэтому российское информационное поле существенно ухудшилось. Мы получили менее объективную картину происходящего.