Лукашенко: Все товары внутри покупаются беспошлинно. Мы переработали этот товар, получили новый продукт. Мы модернизировали свои предприятия, если это касается нефти, они на порядок лучше, чем даже российские. Почему спрос на белорусское топливо везде? Украина вся на топливе сидит, Питер тоже сидит на белорусском топливе, Москва — все «мерседесы», даже на котором вы там ездите, — тоже, потому что туда нужно топливо очень высокого качества. Мы такое производим.

МЫ ВЛОЖИЛИ ОГРОМНЫЕ ДЕНЬГИ, МЫ КУПИЛИ У ВАС ЭТО СЫРЬЕ, ПЕРЕРАБОТАЛИ, ПРОДАЛИ. А НАМ ГОВОРЯТ: «ОСОБЫЙ ТОВАР, НАДО ДЕЛИТЬСЯ».

А дележка значит — нам добавляют эту пошлину, пересчитывая на нефтепродукты, и 3–4 миллиарда долларов мы перечисляем в российский бюджет.

Собчак: Но с другой стороны, это, по сути дела, является дотацией в белорусскую экономику, потому что вы получаете нефть без пошлины, а если вы еще ее продаете без экспортной пошлины…

Лукашенко: Мы не ее продаем, мы продукт продаем, новый товар.

Собчак:…то тогда получается совсем другая экономика.

ЛУКАШЕНКО: ЕСЛИ ВЫ БОИТЕСЬ ВОЛКОВ, В ЛЕС ХОДИТЬ НЕ НАДО.

СОБЧАК: В СМЫСЛЕ НЕ НАДО ХОДИТЬ ТОГДА В ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ?

Лукашенко: Совершенно верно. Если вы боитесь, тогда не надо туда идти. Потому что есть — это вы поймете как ученый специалист, — классические критерии, формы образования неких союзов. И выдумывать здесь нечего. Вы что, считаете, что только вы облагодетельствовали всех в мире, кто рядом? Да нет, мы не меньше теряем.

Собчак: Вы сказали — теряем много. Что же вы теряете?

Лукашенко: Мы теряем многое. Мы договаривались по алкоголю, по табаку, очень чувствительным для нас товарам, уступали по всем позициям. И потом, слушайте, я приезжаю однажды во Вьетнам, веду переговоры, нас просят создать сборочное производство минских тракторов. Они говорят: