…вскоре после смерти поэта, на одном из парижских публичных собраний, Мережковский сказал, что если эмигрантская литература дала Поплавского, то этого одного с лихвой достаточно для ее оправдания на всяких будущих судах… – Собрание это, по всей вероятности, вечер памяти Поплавского, устроенный «Зеленой лампой» 9 ноября 1935 года в Salle de Societes Savantes. Вне всякого сомнения, Мережковский имел в виду прежде всего «роман с Богом» Поплавского, а не литературные достоинства его стихов.

…глубоко музыкальные стихи… – Возражая Адамовичу, Глеб Струве высказал противоположное суждение: «Сюрреалистический мир Поплавского создан “незаконными средствами”, заимствованными у “чужого” искусства, у живописи <…> Поплавский в сущности поэт не музыкальный, а живописный» (Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж: YMCA-press, 1984. С. 339).

…не раз сравнивали его с Андреем Белым, сравнивал тот же Мережковский… – Помимо устного выступления Мережковского, сравнения с Андреем Белым были и в печати. Георгий Иванов, рецензируя сборник Поплавского «Флаги», писал: «Силу “нездешней радости”, которая распространяется от “Флагов” – можно сравнить без всякого кощунства с впечатлением от симфоний Белого» (Числа. 1931. 5. С. 233). Глеб Струве, отзываясь о вечере «Перекрестка», заявил: “Аполлон Безобразов” Бориса Поплавского написан несомненно под знаком Джойса <…> Любопытно, между прочим, – (нам до сих пор не приходилось встречать на это указания), – что в русской литературе есть явление, во многом родственное и параллельное ирландскому “гениальному похабнику”, как кто-то назвал Джойса. Явление это – Андрей Белый» (Россия и славянство. 1931. 7 декабря). Впрочем, четверть века спустя Глеб Струве выразил недовольство по поводу этого сравнения: «Поплавского сравнивали с Блоком, с Белым, с Рембо, называли “первым и последним русским сюрреалистом”. Для автора настоящей книги все эти восторженные (и притом авторитетные) отзывы были всегда загадкой <…> Адамович говорил о “тягостном пороке” Поплавского: “Ему нельзя было верить. Ни в чем”. В этом отношении Поплавский действительно напоминал Андрея Белого. Но он не создал и малой доли того, что создал Белый в том же возрасте» (Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж: YMCA-press, 1984. С. 338).