Для того чтобы согреться, я шел на лыжах буквально пританцовывая. Собакам это, безусловно, понравилось, и они тут же ускорили ход. Правда, это относилось только к идущей за мной упряжке Джефа. Все остальные находились на таком расстоянии, откуда я и сам-то был едва-едва виден, не говоря уже о каких-то танцах. Чтобы как-то ограничить циркуляцию холодного ветра вдоль моего исхудавшего тела, я подпоясался широким ремнем – сразу стало теплее. Похоже, что предводитель все же начал подбирать ключик к сердцу своих собак, поскольку буквально перед нашей остановкой на ночлег его упряжка внезапно нас догнала, обойдя по пути собак Кейзо! Небывалый случай! Воспользовавшись этим порывом и ускорив темп, мы наконец-то финишировали все вместе. Ура! Джеф, правда, несколько поубавил сияния ореола вокруг головы предводителя, укротившего своих собак, заявив, что просто собаки Уилла, как наиболее остро переживавшие ограничения в рационе, с истинно собачьим чутьем оценив обстановку, рванули вперед в предвкушении близкой кормежки. Не знаю, может быть – и скорее всего, – он и был прав, но лично мне больше нравилась первая версия уилловского прорыва.

После остановки я первым делом распряг собак Уилла и развел их по местам временной дислокации. Отсюда мне было видно, как Бернар неторопливо развязывал наши нарты и вытаскивал палатку, укладывая ее на снег рядом с собой. Ветер, к счастью, поутих, и можно было все делать не торопясь и без особой страховки, тем не менее я поспешил на помощь своему напарнику по палатке. Поставив палатку, я вернулся к своим собакам, которые уже были вне себя от волнения в ожидании корма. Становилось немного жутковато, когда я смотрел на этот живой строй лающих, хрипящих, дерущихся и скулящих собак, на их огромные белые клыки, высунутые чуть ли не до отказа языки, с которых капала тягучая голодная слюна… Надо было срочно их кормить, но я не мог – пришлось ждать, пока Кейзо разведет своих собак по местам, а он, как назло, что-то закопался со своей палаткой. Возбуждение уилловских собак передалось собакам Кейзо, их напряжение достигло предела, и они, как бегуны, не дождавшиеся стартового выстрела, сорвались с места вместе со своими уже ничего не весившими после разгрузки нартами. Расстояние в несколько десятков метров, разделявшее наши упряжки, было покрыто в считанные секунды, и вот уже четыре самые крупные собаки – Хоби, Монти, Бьелан и Егер – начали рвать на части последний из оставшихся ящиков с едой. Начался форменный дурдом – мои крики и ругань перемежались японскими проклятиями, в ход пошли кулаки, удары плоской частью лопаты и буквально всем, что попадалось под руку. Когда разнимаешь таких возбужденных собак, действеннее всего резкий и громкий шум. Бить их было совершенно бесполезно, так как в таком состоянии они не слишком чувствительны к боли. Поэтому с истошными криками мы вдвоем оттащили собак от ящиков с продовольствием. Я помог Кейзо привязать его собак, затем мы их одновременно накормили, и я заготовил корм впрок. Ящики с кормом и нашим провиантом я впервые за все время путешествия убрал в палатку Уилла на случай, если какая нибудь из собак сумеет ночью освободиться, как это сделал накануне Джимми.