После перерыва случился затяжной подъем. Свежевыпавший снег был настолько рыхлым, что мы, даже с лыжами на ногах, проваливались чуть ли не по колено. При такой ходьбе нагрузка на ноги резко увеличивалась, и вскоре я почувствовал, что натер палец на левой ноге, но отложил его ремонт до прихода в лагерь. Финишировали все вместе около 19 часов. Как всегда, сначала я помог Бернару установить палатку и внести все наши вещи внутрь. Пока я этим занимался, мои привязанные к нартам собаки лежали на снегу в ожидании обычной процедуры вечерней разводки и кормления. Тем временем Джеф и Кейзо, несколько быстрее справившись со своими палатками, успели распрячь своих собак и начали их кормить в нарушение принятой нами конвенции, определяющей необходимость одновременного кормления всех собак. Случилось страшное! Мои собаки, привязанные к практически пустым нартам предводителя, увидев, что их обошли вниманием и носят корм «мимо рота», совершенно осатанели и, буквально выпрыгивая из постромок, поволокли нарты в сторону собак упряжки Кейзо, находившихся поближе. Баффи, пристегнутый только одним карабином, и каким-то образом Панда умудрились вырваться на свободу (потом, анализируя случившееся, я понял, почему именно Панда – Уилл тоже дал ему частичную свободу: как и Баффи, Панда был привязан только за карабин). Эти две собаки с ходу сообразили, что вместо сомнительной и опасной перспективы отнимать корм у собак Кейзо намного проще отобрать его у своих ничего не соображающих в порыве голодной ярости собратьев. Они повернули к уилловским нартам и, моментально вскрыв ящик с кормом, принялись на пару его крушить. С громкими воплями, обрушивая на их лохматые головы немыслимые проклятия, я бросился к нартам. Мои крики и тумаки не произвели на едоков ни малейшего впечатления – они продолжали свое дело, и казалось, что никакими силами не оттащить их от вожделенного ящика. С огромным трудом, буквально отрывая им хвосты, я наконец отволок обоих в сторону и водворил на место, уже не без помощи подоспевших Кейзо и Джефа. Вся эта история стоила мне немалых сил и главное нервов! Дубася собак, я понимал, что это вовсе не их вина, а моя, но в то же время я не мог поступить иначе: сожри они еще больше корма, мы вынуждены были бы еще сильнее сократить наш и без того скудный рацион. Отныне с учетом возникшей кормогенной обстановки в упряжках я решил впредь сначала разбираться с собаками, а затем помогать Бернару с установкой лагеря – так будет и справедливее, и спокойнее.

После всех этих событий и очередного отбора проб снега я освободился только в начале девятого. Бернар воевал с каким-то загадочным супом с лапшой, который никак не хотел вариться. Терпения у нас, как и у наших собак, оставалось совсем немного, и мы решили заменить этот суп на более податливую овсянку. Сегодняшнее достижение – 23,5 мили. Это, конечно, не рекорд, но кто пройдет в таких условиях и с голодными собаками больше – пусть первым бросит в меня камень! До заветной точки 79° с. ш. и 60° з. д. оставалось шесть ходовых дней при условии, что мы будем проходить по 25 миль в день.