— Ань, а как мы убедим их молчать? Ведь книгу-то я действительно купил на птичьем рынке. А она оказалась краденая из музея, и мой стервец информацию выставил вместе со счётом за услуги. Ты же всё понимаешь, детка. Мы в ловушке.

— Давай сначала выручим её, а потом сами решим, как жить, ладно? — ещё ласковее предложила она. — Всех сластей не переешь, всего добра не переносишь.

— Ишь ты… — успокоился Кутузов, так и не привыкший к режиму работы мозга индиго.

Притормозили у «Кропоткинской». Заперев машину, Аня повернулась к Храму Христа Спасителя и медленно, с чувством перекрестилась. Кутузов покачал головой. К этому он тоже не смог привыкнуть, а единственное воспоминание, когда он сам осенил себя крестным знамением, в телестудии, до сих пор обжигало руку.

«Кошкин дом» тоже притормозил. Вышли конюхи с библиографом, и Кутузову с трудом удалось не расхохотаться. Иван и Пётр были гренадерского роста, с пудовыми кулаками, шикарные дядьки, в одинаковых джинсовых костюмах. Старичок библиограф — одуванчик на верёвочных ножках. Седенькие волосики колыхались, будто прощались. Взор учёного горел, однако, нешуточной решимостью. И он тоже был в джинсовом костюме.

— Униформа? — повернулся к Ане Кутузов и обомлел. В руках она действительно держала том из энциклопедии Брокгауза. — Зачем это?

— Я же с ним договорилась на три часа. Зайти-де на минутку. Ты разве забыл, что я его озадачила?

— Но это же так просто, для проверки! Анечка, не ходи к нему!

— Не волнуйся, у нас всё расчерчено. Пошли, ребята! — крикнула она сопровождению. — А ты с библиографом — чуть поодаль, по нашим стопам. У тебя назначено около трёх. Около может быть с двух сторон.

Кутузова, конечно, пекло нетерпение. Слишком громадна утрата. И сколько сделано для этого визита. Но позволить хрупкой девочке пойти даже на минимальный риск ради… И тут он задумался: ради чего?

Как пелена упала. Впервые в жизни Кутузова облило жаром нестерпимого стыда. За возню, суету, лихорадку… По цельнолитой конструкции его природы пробежала малюсенькая трещинка, будто робкая первая молния грозы; в эгоистическом панцире треснуло, подвинулось, — пробил озноб, на глаза наплыла горячая вода. Кутузов приостановился, продышался.

Тем временем Аня с гренадерами уже двинулась к подъезду. Шустрый библиограф подскочил к остолбеневшему библиоману и, крепко подхватив его за локоть, подправил — вперёд.

Мы с Васькой шли по Кропоткинской, поглядывая на таблички с номерами. Нашли, осмотрелись, и — Васька увидел эту парочку: старичок одуванчик под локоть препровождает Кутузова со смазанным лицом, — вид перекроено-окуренный, как из параллельного мира выпал.