Однако в той же самой статье в Times утверждается, что население Советского Союза сейчас (в конце 1950-х. — Ред.) растет на три с половиной миллиона в год, или на 1,75 процента. Если это так, тогда перед нами темпы роста, превышающие более чем в два раза те, что были в 1932–1939 гг. Если эта потрясающая плодовитость продолжалась в течение нескольких лет, она может скрыть в такой же степени громадные потери в 1941–1945 гг. Включив в свою оценку 8 млн человек, погибших на поле боя, статистик Times предполагает количество жертв за военные годы в размере 30 млн человек (с 22 июня 1941 г. по 1 мая 1945 г. в СССР было мобилизовано 31 812 158 чел., в т. ч. 2 237 300 чел. дважды. — Ред.) частично из-за превышения смертности и частично из-за уменьшения рождаемости.

Здесь, однако, у нас две совершенно разные причины для сокращения населения Советского Союза. Первая причина — гибель от рук врага. Вторая причина — особенность советской организации. Среди западных союзников война стимулировала рождаемость, в то время как в Советском Союзе уровень рождаемости упал из-за того, что война в значительно большей степени разорвала семейные связи. От 16 до 20 млн человек были призваны на службу сроком до шести лет почти всегда без единого дня отпуска на побывку дома. Даже жены мужчин, которые не были призваны на военную службу, часто были оторваны от них, работая на заводах или проживая в общежитиях в тысячах километров друг от друга. Потери рождаемости из-за этих причин нельзя отнести на счет военных потерь.

Что касается реальных военных жертв, можно полагать, что намек был дан в заявлении советского Центрального статистического управления, что сегодня число женщин превышает число мужчин более чем на 20 млн, и эта разница наблюдается среди людей, родившихся до 1927 г. Отсюда можно предположить, что с войны не вернулось 20 млн мужчин призывного возраста. Вряд ли это подтверждается при изучении вероятностей, которые могут привести к выводу, что эта разница порождена демографическими условиями, издавна присущими Советскому Союзу (повышенная смертность среди мужчин, особенно в среднем и пожилом возрасте. — Ред.). Советской оценки количества погибших в войне не существует (в конце 1950-х была засекречена. — Ред.).

22 июня 1944 г., например, Сталин заявил в речи в связи с третьей годовщиной начала войны, что погибли, пропали без вести или попали в плен 5300 тыс. солдат Красной армии.

Это совершенно четкая недооценка, потому что только в плен к немцам попало больше, чем эта величина (с учетом схваченных гражданских лиц. — Ред.). Русские, конечно, заявили, что немцы фальсифицировали эти цифры, но даже управление Райнеке вряд ли рассматривало потерю свыше 3 млн пленных как предлог для хвастовства. Поэтому настоящая величина много выше, чем та, которую Сталин решился признать. Но насколько больше? Чтобы выполнить приблизительный расчет, надо начать со сравнительных немецких потерь, но здесь опять список Райнеке запинается.