Достаточно только провести сравнение с Францией — страной с населением, составлявшим только четверть от населения Советского Союза, страной, которая уж точно не предоставила Германии солдат числом от 800 тыс. до миллиона — а фактически не более чем несколько тысяч человек для коллаборационистской «милиции» и около тысячи французских добровольцев для СС. И тем не менее, согласно заявлению, сделанному министром юстиции 11 апреля 1952 г., со времени освобождения были казнены 10 519 французов, и только 846 из них — по приговорам, признанным законными. Число приговоров к тюремному заключению за коллаборационизм составило 38 266, а 2400 французов семь лет спустя после войны еще оставались в тюрьме.

С точки зрения союзников, выдача советских подданных Советскому Союзу была неизбежной, поскольку стремление к победе и продвижение к миру требовали принесения в жертву личных желаний и мнений. Русские настояли на своих правах еще осенью 1944 г. В октябре и ноябре около 10 тыс. русских, добровольцев и вывезенных насильно «восточных рабочих», которые были захвачены во Франции, были без разбора, «гуртом» отправлены пароходами из Гулля (город и порт на северо-востоке Англии, теперь Кингстон-апон-Халл. — Пер.) в Мурманск. Союзной прессе была выдана информация, что возвратившихся странников встречали в России как героев, но это не помешало определенному числу татар и калмыков вырваться из транзитного лагеря в Транби-Крофт (поместье у деревни Анлаби, к западу от Гулля. — Пер.) и разбежаться по сельской местности в Линкольншире. Русские были настолько пунктуальны на этот счет, что правительство генерала де Голля получило суровую дипломатическую ноту, поскольку некоторые из дезертиров скрывались во французском движении Сопротивления.

Согласие с русскими требованиями стало более сомнительным, когда прошло столько времени, что советские заключенные пришли к выводу, что они находятся под защитой союзников. В этом положении находилось значительное количество тех, кто последовал за заместителем Власова, генералом Меандровым. Те, кто перебрался из Богемии (Чехии) в Баварию, были переданы в район интернирования в Ландау, откуда они могли бы свободно уйти, если бы у них было такое желание. К несчастью, они предпочли держаться вместе, в то время как сам Меандров, горячий приверженец НТС и солдат с весьма четкими политическими убеждениями, неразумно убеждал своих офицеров, что вскоре союзники воспользуются их услугами — теперь против Сталина. После двух лет идеологической обработки из Дабендорфа по каналам Геббельса неудивительно, что эти русские ухватились за первые признаки разногласий между союзниками. Они лишь немного опередили свое время, поскольку сегодня НТС и его члены вполне допустимы в США, так как никоим образом не имеют антиамериканской направленности. Вполне естественно, что Советский Союз решительно протестовал против деятельности, развернувшейся вокруг Ландау. В сентябре 1945 г. уцелевшие три тысячи людей Власова были переведены американцами из Ландау в по-настоящему закрытый и охраняемый лагерь в Платлинге между Регенсбургом и Пассау, недалеко от границы между оккупационными зонами.