— Ушла, отбилась… Мать-перемать!..

И лишь один тихо, про себя, прошептал:

— Царствие ей небесное! — и перекрестился.

Лиля Костецкая, учительница, вскоре после прихода немцев устроилась работать в паспортный стол, подчинявшийся немецкой полиции Полоцка.

Ее первые донесения ограничивались сведениями об обстановке в городе, о приездах и отъездах начальства, о настроениях людей. Но однажды она сообщила такие сведения о капитане немецкой полиции Миллере, которые заинтересовали руководство партизан. По ее словам, на людях он «немец, как немец», а наедине становится вежливым, внимательным, и по его отдельным репликам можно сделать вывод, что он антифашист.

Командир бригады Прудников лично встретился с Лилей и дал ей задание как следует изучить Миллера, но быть осторожной.

— Мне почему-то кажется, что у него под фашистским мундиром честное сердце, — сказала Лиля. — Но ваши советы и предупреждения я запомню.

«Дальнейшие отношения Лили Костецкой с «Инициатором» (такую кличку дали Миллеру), — вспоминал Прудников, — развивались медленно и сложно, но постепенно в нас росла уверенность, что в лице Миллера мы имеем друга, готового помогать партизанам и Красной Армии».

Постепенно она стала втягивать его в работу. На первый раз для «своей знакомой» попросила, не вызывая «знакомую», поставить на пустом бланке советского паспорта штамп с указанием роста, цвета глаз, волос и других примет. Он выполнил эту просьбу. Затем он выдал для одного из наших разведчиков отпечатанную на машинке справку, сделал отметку о прописке, поставил печать и треугольный штамп.

Во второй половине 1942 года немцы ввели специальные удостоверения личности — аусвайсы, к которым немецкие патрули относились с уважением. По просьбе Лили «Инициатор» выдал ей несколько бланков аусвайсов.

После этого Лиля прямо заявила Миллеру, что они делают общее дело — помогают партизанам.

— Да, фрейлейн Лиля, — ответил Миллер. — Выходит, что так. И я рад этому. Мне это велит моя совесть честного немца, не зараженного фашизмом. Только у меня есть просьба: я не могу и не хочу открыто перейти на вашу сторону. Лесных солдат у вас хватает. Здесь я буду полезнее.

Об этом было сообщено в Центр. Сразу же поступило задание достать несколько десятков чистых бланков аусвайсов. Это ставило под удар и Миллера, и Лилю. Но она нашла выход: предложила произвести в помещении паспортного стола небольшой взрыв, а под шумок выкрасть бланки (об этом Миллер не знал). Хитроумная разведчица предусмотрела все, да^: же немецкие солдатские сапоги. В них, после того, как ночью выкрала документы и подожгла бикфордов шнур, она убежала в сторону немецких казарм, а оттуда в своих туфлях домой. Взрыв вызвал переполох. «Диверсантов» так и не нашли. Часть бланков отправили в Москву, а часть — через Миллера, который, конечно, догадался, кто это сделал, — использовали на месте.