После одной из наиболее трогательных встреч мы с ней вышли из кафе, и я, забыв от сопереживания о маршруте, по которому обязательно должна была с ней идти, так как меня там должны были на расстоянии сопровождать два наших оперработника (за ней временами наблюдала местная контрразведка), я машинально пошла за ней, мы с ней прошли мимо тюрьмы, к которой, конечно, нам не следовало приближаться, а потом я получила взбучку от своих «охранников». Сын этой женщины отсидел в тюрьме все свои двадцать лет. К моему отъезду из страны он уже пробыл там восемнадцать лет и, к моему счастью, я передала ей от него письмо, где он уверял свою маму, что его вот-вот освободят. Все пять лет встречи мои с ней были для меня мучительны, так как я передавала бесконечные обещания его скорого освобождения. Она была умной революционеркой и говорила, что его заточение — кормушка для людей, через которых наша служба принимала меры к его освобождению, и они заинтересованы, чтобы он отбыл свой срок сполна. Так оно и вышло. Только через два года после моего отъезда домой его освободили».

Небольшое авторское дополнение.

Речь идет о Каридад Меркадер дель Рио, матери Рамона Лопеса, или Рамона Меркадера дель Рио, агента советской разведки, который за убийство Троцкого отбывал двадцатилетнее наказание в мексиканской тюрьме. Предпринимались неоднократные безуспешные попытки его освобождения. После отбытия наказания Рамон Лопес приехал в Москву, где стал первым (прижизненным) разведчиком — Героем Советского Союза. Умер на Кубе, похоронен в Москве.

«С одним ценным агентом я встречалась на безлюдных улочках после десяти-одиннадцати часов вечера, когда люди лишь выводят собак, а одинокие женщины, встречающиеся на улице, — проститутки.

В один из таких поздних вечеров я пришла к назначенному месту, увидела на противоположной стороне улицы (именно там, где он должен был ждать меня) моего объекта, с его обычным зонтом, в его темной широкополой шляпе, в темном, как обычно, плаще, поспешно пересекла дорогу и радостно подскочила к нему (у нас были с ним хорошие человеческие, а не только деловые отношения). Какой же меня охватил ужас, когда вместо дружеского приветствия я услышала: «Вам что, до такой степени не терпится?» Сказано было это резко, чужим голосом. Оказалось, что это вовсе не он, а какой-то человек, явно из криминогенной среды, ожидавший, видимо, своего сообщника, и появление проститутки вызвало у него явное раздражение.

Я прошептала: «Извините, я ошиблась», — и быстро зашагала от него подальше. Вот такое внешнее сходство было у него с нашим агентом. Сопровождавший меня на расстоянии наш оперработник тоже принял этого типа за нашего человека, который на этот раз так и не пришел в силу обстоятельств. На следующий день я встретилась с ним в шесть часов утра (так было заранее обусловлено) и рассказала ему об этой злополучной встрече с его двойником».