Зоопарк практически был взят, оставался только один бункер. Из него никто не стрелял, и мы тоже, не зная, что делать, толпились метрах в двухстах от него. Подъехал танк, танкисты вылезли и вместе с нами разглядывали бункер. Наступила странная пауза — никто не вел огня: ни мы, ни немцы.

Вдруг раздался громкий начальственный окрик, и мы увидели, что к нам направляется заместитель командира дивизии полковник Карнаухов. Он был явно навеселе, шел покачиваясь, и направо-налево раздавал матюки.

На глаза ему попался я.

— Ну что, артиллерист, так твою растак, почему пушка не стреляет?

— В бункер моим калибром бить бесполезно, а больше стрелять некуда, здесь все кончено.

— Как это «некуда»?! — еще больше рассвирепел Карнаухов. — Поднимай ствол и стреляй!

— Куда, товарищ полковник?

— По противнику, по фашистским гадам!

— Товарищ полковник, она же на двенадцать километров бьет, а все кольцо окружения — я достал карту — вот, два километра. До рейхстага два с половиной километра, а он уже взят. Снаряды же будут рваться в нашем далеком тылу…

— Я тебе приказал? Огонь!

Ничего не оставалось, как подчиниться. Я кивнул командиру орудия, он — наводчику, тот придал пушке наибольший угол возвышения и выстрелил. Снаряд ушел куда-то в небо, а там, может быть, в походную кухню или полевой госпиталь какой-нибудь части.

— Ладно, — удовлетворился полковник. — А вы чего глаза пялите? — накинулся он на танкистов. — А ну, марш в танк и — огонь по бункеру!

— Так бесполезно, товарищ полковник, тут другой калибр надо.

— Что вы мне все про калибр долдоните, умники нашлись, тудыть вас! Огонь по бункеру!

Танкисты, пожав плечами, залезли в танк, повертели для порядка башней и выстрелили. У полковника, который стоял прямо под пушкой, слетела фуражка, и он, то ли от неожиданности, то ли в поисках фуражки присел на карачки. Было очень смешно, и мы едва удерживались от хохота.

Но… Ну надо же! Едва прозвучал выстрел танка, как над бункером взметнулся белый флаг!

— Ну, вот так-то, совсем по-домашнему сказал протрезвевший полковник, — я же говорил, надо только взяться!

Может быть, это оказалось простым совпадением, а может быть, и впрямь немцы приняли одиночный выстрел танка за сигнал к общему штурму, однако факт остается фактом: неприступный бункер сдался.

Вслед за пехотой мы отправились в бункер, как на экскурсию. Там находилась небольшая воинская команда, которая уже сложила оружие, а все его огромное помещение — четыре или пять этажей — занимал военный госпиталь. Десятки, а может сотни раненых смотрели на нас с тревожным ожиданием, напряженно приподнимаясь на своих койках и поворачивая головы вслед за нами.