— „Где ты бросил свой автомат, коммуняка х…? Ты, б…, видел, что все депутаты даже на митингах были вооружены? Подпиши!“ — Удары, удары, удары по всему телу деревянной (так и не понял, почему) дубинкой. Я им упрямо объяснял, что у меня нет никакой информации, которая могла бы их заинтересовать. И они снова начинали бить.

— „Да мы вас всех сейчас замочим“, — омоновец вытащил пистолет, приставил мне к виску. Старший сержант, один из немногих, кто был в форме, закричал:

— „Только не здесь. Сейчас достану простыней, чтобы закрыть, и всех — во двор“.

…Бить прекратили только тогда, когда изо рта и носа хлынула кровь. Я понял, что приказа убить меня у них нет».

Из воспоминаний очевидца (по кн. «Площадь свободной России»):

«Я, когда дверь приоткрыл, чуть не потерял сознание. Весь двор был усеян трупами, не очень часто, вроде в шахматном порядке… И что меня так шарахнуло, я сразу не понял. Трупы в каких-то необычных положениях: кто сидит, кто на боку, у кого нога, у кого рука поднята — и все сине-желтые. Думаю, что же необычного в этой страшной картине? А они все раздетые, все голые. Здесь всю ночь занимались мародерством».

Грабеж стал как бы приложением к массовому насилию. Магазины вблизи Белого Дома были разграблены, трейлеры с оборудованием и продовольствием тоже. Омоновцы выворачивали карманы у всех подряд, снимали шапки и куртки, в милиции изымали личные вещи. Разграблен был и сам Белый Дом — толпа мародеров тащила компьютеры, телефоны, остатки содержимого буфетов и даже картины немалого формата.