Тихо было в раскинувшемся за Саном старинном украинском городе Ярославе. Тихо было и в соседних с Ярославом селах Жемове и Добче, откуда с позавчерашнего утра и до сегодняшнего полудня пограничным нарядам слышалось гудение танковых и автомобильных моторов, ржание лошадей.

Не знал Павлов, что на его заставу уже наведены стволы орудий и минометов; что в районе Ярослава и прилегающих к нему сел и хуторов заняли исходные позиции для наступления танковая дивизия и конный корпус семнадцатой армии генерала фон Штюльпнагеля, приготовилась к внезапному прыжку вся группа армий «Юг», а на дальних аэродромах замерли в ожидании сигнала тяжелые бомбовозы четвертого германского воздушного флота.

Не знал Павлов и того, что на одной из застав округа задержан перебежчик — немецкий солдат Альфред Лискоф и что, по его словам, командир взвода лейтенант Шульц уже объявил солдатам: завтра на рассвете непобедимая немецкая армия начнет наступление против России. О сообщении солдата, в прошлом рабочего из города Кольверка, сына коммуниста, было немедленно доложено командованию погранвойск. Перебежчика приказали направить во Львов.

«Почему же на той стороне притихли? — думал Павлов. — Закончили учения и отдыхают? Ведь завтра воскресенье. Или это затишье перед бурей? Вон и Ян Тырда говорит: немцы готовятся к войне». Разговоры об этом Павлов слышал от местных жителей не первый раз. А дыму без огня не бывает… Но почему от командования никакого предупреждения нет?..

Павлова беспокоила смутная тревога. «Эх, не стоило Луше уезжать в Перемышль! Зря отпустил!» — вздохнул он и прибавил шагу.

На заставе дежурный доложил ему: на границе происшествий нет, возвратившиеся наряды ничего особого не заметили. Все спокойно. Но это-то и тревожило Павлова, вызывало у него подозрения.

Он заглянул на минутку домой. Спеленутая Аллочка начмокивала во сне пустышкой. Ира лежала на кровати в обнимку с куклой, а Геня прикорнула на диване. Пусть спят… На столе что-то было закрыто скатеркой. Павлов поднял уголок, усмехнувшись, поглядел на приготовленные для него Геней яичницу и стакан молока; есть не стал, только выпил молоко и, выйдя на цыпочках из дома, ушел проверять наряды.

С границы он вернулся после полуночи. Не раздеваясь, лишь расстегнув ворот гимнастерки и ослабив ремень, прилег на кушетку — через час нужно было вставать, чтобы выслать на границу новые наряды.

Короткий сон оборвал внезапный взрыв. Тугая волна ударила по окнам, со звоном посыпались стекла. Павлов вскочил. Вскрикнула и заплакала Ира. Перепуганная Геня взметнулась, не зная, что делать.