Светлый фон
«Мы поселились в твоем социализме. Мы поделили страну, созданную тобой. Мы заработали миллионы на заводах, построенных твоими рабами, твоими учеными. Мы обанкротили возведенные тобою предприятия и увели полученные деньги за кордон. Где построили себе дворцы. Тысячи настоящих дворцов. У тебя не было никогда такой дачи, а оспенный ты урод. Мы продали заложенные тобой ледоходы и атомоходы и купили себе яхты. Это вовсе не метафора, это факт нашей биографии. Поэтому твое имя зудит и чешется у нас внутри. Нам хочется, чтобы тебя никогда бы не было. Но втайне мы знаем, если б не было тебя — не было бы нас. Мы не желаем быть благодарными тебе за свою жизнь, усатая сука. Это обычный закон человеческого бытия, никто не желает быть кому-то долго благодарным, это утомляет. Мы хотим быть всем обязанными только себе — своим талантам, своему мужеству, своему интеллекту, своей силе. Чтоб избавиться от тебя, мы придумываем все новые и новые истории в жанре альтернативной истории, в жанре мухлежа, шулерства, в жанре тупого вранья, в жанре восхитительной и подлой демагогии. Это ведь не мы убили русскую деревню, русскую науку и низвели русскую интеллигенцию на уровень босяков и бастардов, это, не смейся, — все ты! Ты! Умерший 60 лет назад. Сгинь, гадина! А мы вообще ни при чем. Это ведь при тебе людей убивали, а при нас они умирали сами. Ты даже не успевал их так много убивать, как быстро они умирают сегодня по собственной воле. Объективность, не так ли? Еще мы уверенно говорим, что победа состоялась вопреки тебе. Мы говорим, что ты сам хотел развязать войну, хотя так и не нашли ни одного документа, доказывающего это. Мы говорим, что ты убил всех красных офицеров, и порой даже возводим убиенных тобой военспецов на пьедестал, а тех, кого ты не убил, мы ненавидим и затаптываем. Ты убил Тухачевского и Блюхера, но оставил Ворошилова и Буденного. Поэтому последние два бездари и ублюдки. Если бы случилось наоборот и в живых оставили Тухачевского и Блюхера, то бездарями и ублюдками оказались бы они. Как бы то ни было, мы твердо знаем, что ты обезглавил армию и науку. То, что при тебе и вопреки тебе мы имели армию и науку, а при нас не разглядеть ни того ни другого, не отменяет нашей уверенности в том, что мы говорим.