Октябрьскую революцию я встретил как свое кровное дело, как дело, к которому готовился – варясь в среде питерских рабочих (з. „Арсенал“). Я уже в 1916 году знал, что мой путь – путь с большевиками, ибо не только уже по убеждению, но и по своему характеру – я мог быть только с большевиками.

Первая моя революционная работа – эта работа вполне сознательного рабочего, потерпевшего не раз от царского произвола: мое участие в революционных событиях Ленинграда происходило в рядах товарищей-большевиков, боевиков, с которыми я вместе взял орудие, чтобы крошить на своем пути всю ту мерзость, которая душила рабочий класс.

Я не случайный человек в рабочей среде Питера, я с фронта убегал от ареста – уехал в Питер, чтобы совместно с рабочими излить ту злость, которая копилась годами.

Ни рабочему классу, ни революции я не был чужим человеком. Я был классово спаян с рабочим классом с детства. Свято веря в дело партии большевиков, я с 1917 г. вошел в ее ряды, чтобы еще более увеличить ее ряды и отдать себя в ее распоряжение. Я и поныне горжусь тем, что партия посылала меня очень часто на опасные участки работы, я очень часто сам объявлялся добровольцем идти туда, где решается дело оружием. – и я этим горжусь, Горжусь я и тем, что у партии я пользовался большим доверием. Успехи Октябрьской революции не охладили меня – в следующие трудные минуты после речи т. Ленина – я ушел добровольно с оружием в руках с первым отрядом Красной гвардии на фронт в тот момент, когда Октябрьской революции немцы стали грозить.

Я горжусь тем, что партия, дала мне оружие и сказала: „Идти: Защищать революцию!: Она в опасности!“

Тогда я рад был отдать свою жизнь за дело Октябрьской революции и скажу прямо, что слушая Ильича не раз в Питере – я не мог не пойти на фронт в опасное место, на этом опасном участке революций, – я прошел весь путь борьбы за Октябрьские завоевания.

Я остался в Красной армии, – в которой честно и преданно служил до дня ареста. Я был не в „обозе“ – я три раза ранен и дважды награждался к ордену Красного знамени – мою грудь украшает орден Красного знамени.

Я горжусь тем, что я не из последних защитников Советской родины, а родина это моя, за нее я дрался, я снимал головы тем, кто пер на нее с целью задушить. Все это как доказательство того, что я не враг, а защитник и не рядовой, а орденоносец за свои заслуги – боевые заслуги перед Советской родиной, которую защищал и защищаю с оружием в руках.

А разве не великое счастье все это пройти, пережить и остаться живым(хотя и искалеченным, – этим я тоже горжусь. Для того, чтобы насладиться теми великими результатами – для достижения, которых я принимал немалое участие. Разве я не имел право на заслуженное, хорошее отношение к себе – в результате своей преданности, не раз доказавшую своей кровью в труднейшие моменты и разве я не доказывал не раз, что я твердо веду линию ЦК Партии и никакие фракции и оппозиции не признаю? Я никогда не был ни в одной оппозиционной группировке, с одной стороны, с большей, – потому что сам понимал ясно, что Ленинизм – есть Ленинизм, а не шатание, а во-вторых – когда сам не разбирался в некоторых вопросах, то шел к Ленинцам и спрашивал, как быть. Я горжусь тем, что я и в партии был бойцом за Ленинизм. Рабочие Питера – меня подготовили. Красн. армия меня закалила, Партия обучила и поставила меня и умственно и физически на ноги.