Но? – Здесь!: – на 17 г. революции – я был наказан, наказан жестоко и за дело. Я говорю об исключении себя Партией за преступление же совершенное мною. Никакие доводы в свое оправдание я не хочу приводить – ибо преступление есть преступление и за него я несу наказание, которое я все равно искуплю своей работой, во что бы ни стало. Ответ за это я буду держать перед Партией. Я добьюсь прощения, добьюсь прощения, по тому, что я виновен и должен искупить свою вину перед Партией. Насколько это мне тяжело – я думаю, доказывать не следует. Я должен искупить вину!!! Партия умеет жестоко наказывать – умеет и прощать – в этом ее сила.

Теперь о деле, деле предательства Советской родины. Я не стану здесь описывать весь ужас, как меня произвели в ранг предателя. Мои многочисленные материалы, поданные на Ваше имя и при Главной Прокуратуре – дают возможность с хронометрической точностью установить, что здесь, что угодно можно заподозрить за мной, например; – ненужное знакомство с Л… (но ведь члены ЦK с ним дружны), что я доверчив, что я груб, что вспыльчив, и т. д., но утверждать, что я предатель, нет никаких оснований, по тому, что кроме указанных и актов о себе и других, которые можно проверить – есть еще большевистская логика, что так просто защитники революции в предателей не превращаются, а если такой и возможен, то это уже является предметом рассмотрения и изучения как несчастного случая – врачом-психиатром. Ни к первой, ни ко второй группе я не принадлежу, ибо я, хотя и ранен тяжело в голову, – но пока еще не кретин и в своем уме.

Ведь 8 месяцев – нечеловеческого психического и физического страдания приходится переносить совершенно ни за что.

Я не нахожу прямо слов для того, чтобы пояснить (невинность доказывают материалы и факты) Вам, все то безвыходное положение – когда, я попав в тюрьму – больше ничего и не слыхал как – „предатель“, „враг“, „шпик“ и т. д. Ведь не было никаких возможностей, что либо говорить в свое оправдание, а насколько это кошмарно тяжело, обидно, невыносимо, что даже твердо решаешь один вопрос, только один: уничтожить себя каким нибудь способом и если Советское Правительство в лице ГУГБ не применит ко мне высшей меры наказания, я вынужден буду сам это сделать, ибо ходить по Советской земле пачкать ее искупать то чего не совершал, быть в шеренге б. врагов, которых сам уничтожал превратиться из защитника во врага, без малейшего повода к этому, переносить весь ужас этого позора, пачкать свою Красную армию, быть за бортом быть в обозе – говорить вечно – „Да, был виноват“ – когда не виновен – просто невыносимо.