Мельникову было выдано удостоверение от штаба дивизии, в котором было указано, что все его документы отобраны штабом дивизии. На самом деле никаких документов у него при взятии в плен не было и это удостоверение, по существу, являлось фиктивным. Денег Ямазаки не дал, у Мельникова были свои, которые не были отобраны.

Во Владивостоке Мельников пробыл 6-10 дней. Все это время он жил на вокзале, иногда в ночлежке. Никакой связи с парторганизацией не устанавливал, потому что хотел выехать в Китай, куда вскоре и уехал. В Китай Мельников выехал нелегально на пароходе «Тверь» при помощи матросов. Был в Чифу и Циндао, где пробыл недолго, оттуда поехал в Ханькоу к своему дяде Мельникову Дмитрию Михайловичу, управляющему торгового дома Литвинов и Ко.

После того как дядя устроил Мельникова в гостинице, на другой день они решили пойти вместе к русскому консулу. Мельников должен был раскаяться во всех своих «грехах» (имелась в виду его советская работа) и на этом основании просить оставить его в Ханькоу и не направлять на территорию, занятую войсками атамана Семенова. После предварительного разговора дяди с консулом они пошли к нему. Консулу Мельников дал подробное показание о своей советской деятельности и изложил ему свою просьбу. Через два дня он написал прошение, где указал, что был советским деятелем, что он заблуждался. Прошение кончалось просьбой об оставлении в Ханькоу.

Дядя, которому Мельников передал прошение, обещал собрать о нем хорошие отзывы, а также написать их и от своего имени. Со слов дяди было известно, что в Ханькоу жила семья Наквасиных, которая положительно отзывалась о Мельникове. С Наквасиным Мельников учился в реальном училище в Троицко-Савске. В бытность его председателем Троицко-Савского Совета эта семья обратилась к нему с просьбой выдать этой семье разрешение на выезд в Китай, что он и сделал.

Примерно в 20-х числах марта дядя сообщил, что посол отказал в прошении. Было решено отправить Мельникова под конвоем во Владивостокскую тюрьму. На следующий день за ним пришел русский полицейский, который доставил его в Шанхай, там он был заключен в тюрьму. Из Шанхая через несколько дней был доставлен во Владивостокскую тюрьму, где просидел 10 месяцев – с 1 апреля 1919 г. по 31 января 1920 г.

Как и все другие политические заключенные, Мельников не допрашивался. Никакого следствия и суда по его делу не было. Он должен был сидеть до «созыва» учредительного собрания. Мельников был освобожден после свержения Колчака 31 января 1920 г. После освобождения был назначен членом военного совета Приморья и Дальнего Востока. В этой должности в первый период работал под фамилией Брагин. Членом военного совета он был до японского выступления 4–5 апреля 1920 г. В это время он в числе 60 человек был вновь арестован японцами. Из членов военного совета с ним сидели Лазо и Луцкий. Все сидели под чужими фамилиями. Мельников под фамилией Перевалов, Лазо под фамилией Козленко, а Луцкий под фамилией Луков. Кроме них, сидели секретарь областного комитета партии Сибирцев, командир бронемашины Петров, начальник военного контроля Ангарский, председатель следственной комиссии Похвалинский, Зон, Сугак и другие.