Факт бегства начальника УНКВД Дальневосточного края к японцам был очевиден, хотя информации о нем первое время никакой не было.

Как и следовало ожидать, после этого события была арестована жена Люшкова – Письменная Нина Васильевна.

15 июня 1938 г. на допросе она сообщила заместителю наркома НКВД Фриновскому, что с Люшковым она познакомилась в 1931 г. в Харькове и через месяц-полтора после знакомства вышла за него замуж и уехала с ним в Москву, по месту его новой службы.

Рассказала, что у Люшкова живут в Харькове мать, брат Семен, две сестры – Лиза и Нюра. Семен Люшков работает инженером, за принадлежность к троцкистам его в 1935 или в 1936 г. исключили из партии. До этого муж был с ним в хороших отношениях, Семен гостил у них в Москве. Со своими сестрами Люшков был менее близок, но тем не менее всегда заботился о них, посылал им и матери деньги. Нюра была им устроена на службу в ПК (перлюстрация корреспонденций). Вторая сестра, Лиза, – врач.

Наиболее близкими друзьями Люшкова были: И. М. Леплевский, М. А. Коган, Г. М. Осинин. С этими людьми у него была политическая дружба и между ними, особенно между Люшковым и Леплевским и Люшковым и Коганом, не было секретов.

До осени 1931 г. Люшков был в очень хороших отношениях с В. А. Балицким, но со времени его переезда в Москву в качестве зампреда эти отношения ухудшились. Люшков объяснял этот поворот во взаимоотношениях тем, что последний поддерживал, как он выражался, выскочку – Письменного и его преследования меня, как бывшей жены Письменного. В самом деле, как потом оказалось, Люшков изменил свои отношения к Балицкому потому, что он начал сближаться с Ягодой и его группой. Когда И. М. Островский сблизился с его домом, он неоднократно подчеркивал хорошие отношения и доверие Ягоды к Люшкову.

Люшков установил также хорошие отношения с Я. А. Дейчем, Б. Д. Берманом, бывая друг у друга на дому; кроме того, бывали иногда у Л. Д. Вуля. Он был в хороших отношениях с Дейчем Максом, Бельским Яшей и Западным Семеном. В 1935 г. они с мужем отдыхали в Сочи совместно с А. А. Андреевой, с которой близко сошлись. Позже бывали друг у друга на дому.

Отметила, что до 1936 г. у Люшкова была троцкистская литература: собрание сочинений и несколько книг Троцкого, изданных за границей. Эту литературу он частично сжег дома в 1936 г., а часть книг, по его словам, отнес в НКВД. Вместе с троцкистской литературой хранилось несколько журналов «Социалистического вестника».

Как Люшков реагировал на снятие Ягоды, жена Люшкова не вспомнила, но арест Молчанова, по ее словам, очень взволновал и Люшкова, и Когана. Этот период работы Люшкова она характеризует большой нервозностью с его стороны. Я. А. Дейч ежедневно, иногда по нескольку раз в день звонил Люшкову в Ростов по ВЧ и информировал его о московских новостях. Эти новости и служили причиной его волнений. Если эти разговоры по телефону происходили в ее присутствии, но они носили условный характер, так что ей трудно было догадаться, о чем и о ком идет речь. С назначением Люшков на ДВК он успокоился, считая, что Н. И. Ежов относится к нему хорошо, но в январе 1938 г. в настроениях Люшкова произошла перемена – он начал нервничать и беспокоиться. Появилось большое беспокойство и у Когана.